Итоги форума МАЙНЕКС Россия-2016



12-й Горнопромышленный форум МАЙНЕКС Россия-2016 успешно прошел в Москве 4-6 октября 2016 года. В работе форума приняли участие более 500 руководителей и специалистов российских и международных компаний и организаций.
Перед началом форума специалисты компаний из России, Германии, Великобритании и Австралии провели четыре мастер-класса, посвященные практическим аспектам оптимизации и повышения безопасности горного производства.

Перед официальным открытием форума в третий раз состоялся круглый стол Федерального Агентства по недропользованию РФ, на котором руководители Агентства и ГКЗ РФ обсудили с представителями добывающих компаний конкретные проблемы, с которыми сталкиваются компании во время своей работы. Практика проведения аукционов лицензий на недропользование стала одним из наиболее остро обсуждавшихся вопросов.  На встрече Союз золотопромышленников представил свои предложения по реформированию закона “О недрах” представителям Роснедр.

На открытии форума его участников поприветствовали Евгений Аркадьевич Киселев – заместитель министра природных ресурсов и экологии Российской Федерации – руководитель Федерального агентства по недропользованию, а также Тимур Серикович Токтабаев – вице-министр министерства по инвестициям и развитию Республики Казахстан.

В ходе 11-ти тематических сессий форума выступили и высказали свое мнение по самым острым проблемам горнорудной отрасли 100 докладчиков и участников панельных дискуссий.  На отраслевой выставке, организованной в дни форума, были представлены стенды 51 компании. В общей сложности, форум и выставку, по предварительным подсчетам, посетило около 900 человек.

Материалы форума будут опубликованы на сайте 30 октября 2016 года.

Проведенное в рамах форума исследование «Источники роста в российской горнодобывающей отрасли» показало, что участники российской горнорудной промышленности надеются на рост в отрасли в целом и в своих сегментах в частности уже в самом ближайшем будущем.

Об улучшении ситуации в отрасли свидетельствовали и данные докладов, прозвучавших во время форума.

Бизнес и государство ищут формы взаимовыгодного сотрудничества. Как правило, это строительство объектов инфраструктуры, позволяющих компаниям с меньшими издержками запускать проекты по добыче полезных ископаемых.
Одна из важнейших проблем – нехватка интересных геологических идей и проектов на ранних стадиях, развиваемых небольшими компаниями-юниорами. Проблему эту осознают и регулятор, и крупные компании, для которых проекты юниоров могли бы стать питательной средой для дальнейшего развития.

Попыткой решить эту проблему стала запущенная недавно площадка «Восток», где предполагается открыть горнорудный сегмент именно для небольших компаний.

На форуме работала коммуникационная платформа MeYou, которая позволила участникам мероприятия общаться онлайн, обмениваться информацией и отвечать на вопросы голосования. Всего было зарегистрировано 156 визиток, передано 707 сообщений, проведено 195 бесед, загружены 389 фотографий с форума, организовано 11 блиц-опросов.

Опросы вызвали живейший интерес у участников форума, неоднократно комментировались модераторами и докладчиками и, в целом, позволили оценить мнение, сложившееся у участников рынка по многим важным для отрасли вопросам.

В завершении форума состоялось награждение номинантов и лауреатов 10-й Российской горной награды, а также победителей 5-го конкурса любительской фотографии ««Горняки и месторождения России».

«Мы благодарим всех участников, спонсоров и партнеров форума. Надеемся, что потенциал роста, о котором говорили представители отрасли, на следующем форуме МАЙНЕКС Россия будут представлен в виде реализованных проектов и новых идей, которые будут способствовать экономическому росту и улучшению благосостояния России», – отметил глава оргкомитета форума МАЙНЕКС Россия Артур Поляков.

Очередной 13-й горнопромышленный форум МАЙНЕКС Россия 2017 состоится в Москве 10-12 октября 2017 года.


Глава Роснедр призвал недропользователей решать проблемы отрасли объединенными усилиями

«Это уже традиция, уже многолетняя традиция, и мы постараемся ее сохранить, независимо от того, кто будет управлять «Роснедрами», потому что такого рода встречи представляются для нас чрезвычайно важными. Глас народа надо слушать, и надо понимать, кто стоит на противоположной баррикаде, и от кого прилетел булыжник или, наоборот, ласковое слово», – начал встречу с недропользователями в рамках форума МАЙНЕКС Россия-2016 глава Роснедр Евгений Киселев.

Он представил своих коллег (глава ГКЗ Игорь Шпуров, заместитель по ТПИ Сергей Аксенов, глава Росгеолэкспертизы Сергей Гудков)  и предложил сразу задавать вопросы.

Больше всего вопросов накопилось у главы Союза золотопромышленников России Сергея Кашубы. Но начал он с комплимента: «Я хотел бы начать с ласкового слова, потому что булыжника Роснедра, пока вы его возглавляете, не заслуживает».

Первый вопрос Сергея Кашубы касался 61 приказа, который регламентирует заявительный принцип. В 2014-2015 годах было подано 1032 заявки. Но рост числа заявок не привел к росту инвесторов, потому что «привлекательность российских недр вовсе не очевидна». Именно поэтому участники рынка предложили выставлять объекты по категории Р1 и Р2, чтобы инвестор знал, что на объекте уже есть подсечение.

Вторая просьба – увеличить количество участков, предоставляемых для геологического изучения, до шести, а размер этих участков увеличить до 1000 кв. км.

Евгений Киселев напомнил, что он сам давно сторонник открыть и Р1 и Р2, потому что сложилась удивительная ситуация: компании зашли на ту “поляну”, где должно оперировать государство.  «Наша задача – смещаться в сторону региональных работ, готовя как можно лучше предложения по перспективным площадям», – признал глава Роснедр. Задача бизнеса – заниматься ресурсами Р3, Р2 и Р1. 61 приказ будет модифицирован, будет учтен отрицательный опыт, который свидетельствовал о неэффективности государства. Будет устранена проблема, связанная с обкладыванием горных отводов крупных компаний тезаураторами, которые тем самым не позволяли уже действующим недропользователям расширяться за счет флангов. Предусмотрены граничные зоны (бордюры), где преимущество отдается компаниям с горными отводами и уже утвержденными запасами. Подобная мера уже действует в отношении нефтяных компаний. Кроме того, компании, получившие лицензии по 61 приказу начали получать требования представить проектно-сметную документацию, так как главное требование государство к этим недропользователям – они должны работать.

Евгений Киселев припомнил, что размер предоставляемых участков будет увеличен со 100 до 300 кв. км (для алмазов). По его мнению, это нормальная площадь рудного узла.

Евгений Киселев признал, что количество денег, которое фигурирует в поданных заявках, снижается, хотя количество самих заявок растет. «Инвестиционный спрос есть. Нет механизма привлечения рисковых денег», – посетовал он. Самый успешный бизнес в России – это крупные компании, тогда как работа мелких почти незаметна. Особенно сложной для небольших компаний ситуация стала после того, как они потеряли выход на госзаказ, который был передан «Росгеологии». Они заявились с хорошими идеями и проектами, но им не хватает денег. Этот вопрос Евгений Киселев считает архиважным, потому что России надо наращивать объемы ГРР и долю в мировом объеме ГРР. Она в последнее время выросла, но только потому, что мировые объемы упали в 2,8 раза, а в России – в 1,28 (в пересчете на рубли). И в том, чтобы небольшие компании выжили, есть ответственность и крупных компаний: «Вы ждете лодку на берегу. Но надо сделать так, чтобы лодка доплыла, и чтобы в ней была рыба» – обобщил вице-министр.

Сергей Кашуба продолжил. Союз золотопромышленников представил коллективные предложения недропользователей, призвав Роснедра решить два самых застарелых вопроса – поднять планку «стратегических» участков недр до 250 тонн золота и возможность увеличить долю участия иностранных компаний с 25% до 49%.

«Вы неудержимы. Мы только одну проблему решили, причем с большим трудом решили!» – усмехнулся Евгений Киселев. Перечень стратегических месторождений существенно сократился – вместо 800 объектов осталось около 350. Сами Роснедра поддерживают планку на уровне 150 тонн, потому что объектов больше 250 немного. Но пока недропользователи не будут добывать золото преимущественно с месторождений свыше 250 тонн, проблема с мертвой точки не сдвинется. Нужно показать, что добыча ведется только с этих объектов, и добыча с них критически важна для обеспечения страны золотом.

Что касается величины участия в компании иностранного инвестора, необходимо гармонизировать законодательство на уровне закона об иностранных инвестициях, где прописано, что их доля не может превышать 10%.

По мнению главы Роснедр, главная проблема – неформализованность процедур и непонятность критериев при принятии решений, которые могут затягиваться иногда на годы. Получать постоянно новые справки, которых раньше не требовали, даже Роснедрам уже надоело. С другой стороны, и отказов не было. Но проблема есть, признал господина Киселев, и она должна быть таким или иным образом решена.

У некоторых заявок на переоформление лицензий непонятна логика: чем мотивирован переброс с компании, зарегистрированной на Кипре, на другую киприотскую компанию. Поэтому Роснедра не могут поддержать такие заявки в правительстве. «Если какие-то предложения есть – сделайте», – призвал участников встречи глава Роснедр.

Сергей Кашуба объяснил, что создать упрощенный порядок по переоформлению можно для тех случаев, если и покупатель, и продавец входят в одну и ту же группу компаний с иностранным участием.

Евгений Киселев ответил, что он готов рассматривать такие варианты, но, со своей стороны, призвал недропользователей самостоятельно и без промедлений предоставлять сведения о конечных бенефициарах. Пока же практика такова, что сами компании задерживают эти данные на несколько месяцев, причем предоставляют их не в полном объеме.

Директор по правовым, корпоративным и регулятивным вопросам Nordgold Евгений Тулубенский предложил отменить практику утверждения правительством переоформления лицензий, если оно происходит внутри одной структуры (имелось в виду переоформление месторождения Гросс на новую компанию).

Евгений Киселев возразил, что такие изменения потребуют поправок в закон «О недрах». Но для этого надо необходимо понять, единичный этот случай или нет. «Вот мы упремся. Начнем менять ФЗ, а у нас масса первоочередных проблем», – объяснил свою позицию глава Роснедр, но в итоге попросил подчиненных «взять на заметку».

Следующий вопрос задал представитель «Уралкалия», у которого возникли проблемы со сточными водами. Компания сбрасывает их в поверхностные водные объекты, но хочет закачивать их в коллекторах в пластах горных пород. Но лицензию придется оформлять как размещение отходов и выносить объект за пределы месторождения на расстояние 10-15 км из-за существующих ограничений. А нефтяные компании могут закачивать попутные воды на основании технического проекта без получения дополнительной лицензии. Вопрос состоял в том, можно ли эту норму распространить и на ТПИ или предусмотреть изменения в закон «О недрах», предусматривающий новый вид недропользования – закачку сточных вод в подземные коллекторы.

Представители регулятора сошлись на том, что важнейшее требование в этом случае – изолированность горизонта. Тогда сброс в него сточных вод не представляет проблемы. Евгений Киселев предложил подготовить и отправить на его имя документы.

Следующий вопрос касался участков недр местного значения.  В законопроекте по участкам местного значения оказались учтены только контракты по строительству дорог, а гидротехнические сооружения (ГТС) были исключены. Евгений Киселев пояснил, что это было сделано, чтобы как можно скорее принять поправки, которые и так были перенесены с весенней сессии на осеннюю. Вопрос по  ГТС, а также по железным дорогам он предложил рассмотреть потом, поддержав законопроект в нынешнем виде. «Я же прекрасно понимаю. По ОПИ достаточно простая проблема. Мне кажется,  что хорошее, революционное решение, что ОПИ уходят исключительно по аукционам. Я был бы рад, если бы такая норма содержалась по участкам недр, которые курируют Роснедра непосредственно», – объяснил он.

Отдельно участники круглого стола проговорили вопрос об упрощенной схеме получения права пользования недрами на отработку техногенных россыпей (без аукционов и конкурсов). Евгений Киселев предложил сначала выяснить, что подразумевается под техногенной россыпью: «Я не понимаю, когда мы говорим о техногенных россыпях, что имеется в виду. Первый раз они были отработаны при штабс-капитане Ляпине в 1856 году, второй раз были отработаны в начале 20-го века, а третий раз – в 1954 году, до тех пор, пока Иосиф Виссарионович не узнал, что у нас в стране есть старатели. Трижды они были отработаны, и четвертый раз мы опять собрали те же самые 350-400 килограмм золота на этих же россыпях. Поэтому когда вы говорите о техногенных россыпях, давайте договоримся, о чем мы говорим».

Владимир Деньгин из «Норильского никеля» попросил указать, какие будут методические указания и подходы по кондициям для действующих предприятий при переходе на новую классификацию по ТПИ и, соответственно, при переутверждении запасов и кондиций, которые были утверждены в 1960-70-е годы.

Сотрудники Роснедр признали, что новая классификация действительно готовится, и готовность ее высока. Действовать она будет только с документами, позволяющими считать запасы. Но между существующими и новыми документами будет преемственность. К разработке и актуализации этих документов Роснедра пообещали привлечь действующие крупные предприятия. Многие крупные недропользователи предварительное согласие на участие уже давали. В процессе подготовке можно будет посмотреть особые элементы новизны для действующих предприятий. Но сейчас дальше развивать эти элементы, по мнению Роснедр, не стоит.

Кроме того, общее количество нормативных документов так велико, что есть смысл для начала выделить первый пул, чтобы начать пересчет по отдельным видам, отдельным группам полезных ископаемых. Гендиректор ГКЗ Игорь Шпуров уточнил, что их количество тоже велико – почти 70 документов, причем только по подсчету запасов, не считая проектирования и отработки. Поэтому он согласился, что без участия компаний не обойтись: нужна позиция широкой общественности по различным видам полезных ископаемых, в том числе по ТПИ. Около 15 нормативных документов по УВС подготовили, это заняло 2 года, поэтому в следующем году надо плотно браться за эту работу всем вместе, – уверен господин Киселев.

Вдогонку к вопросу по классификации участники попросили уточнить полномочия ГКЗ и ЦКР по согласованию проектной документации, экспертизы извлекаемых запасов, потому что в паспорте классификации указано, что одной целей ее было введения принципа одного окна.

Евгений Киселев посоветовал посмотреть на существующую практику по углеводородному сырью и признал, что потребуется определенная настройка по процедурным вопросам, шероховатости неизбежны. Процедурно же предполагается, что компания вносит технический проект с подсчетом запасов на основе  постоянных кондиций. Комплект документов рассматривается в ГКЗ, а затем передается в ЦКР, которая согласовывает запасы по проекту, а недропользователь получает на руки полную справку – согласованный технический проект разработки. Такая схема принципиально заложена в классификации.

Также глава Роснедр порекомендовал своим коллегам нормативные документы делать «фреймовыми», задавая лишь общие графы подсчета запасов, не вдаваясь в детали. Любая детализация законопроектов их портит, мешая как недропользователям, так и органам власти. «В непринципиальных вопросах они должны отдаваться на откуп свободе творчества инженерного разума», – отметил он.

Директор по геологии ГК «Западная» господин Верхозин поинтересовался изменениями в постановлении 429, которые должны позволить изменять границы многократно по техническим или геологическим причинам.

Евгений Киселев иронично отметил, что он с коллегами так хорошо постарался, что Минюст сказал, что в таком виде постановление не пропустят. В документе было учтено все: многократность, привязки на верха и многие другие аспекты. В результате получился документ, сопоставимый с законом «О недрах». Поэтому следует сосредоточиться на ключевых вопросах, которые вызывали наибольшее количество вопросов: многократность, прирезки по верхам и по низам. Этот документ критически важен, поэтому Роснедра готовы пойти на его облегчение,  и убрать все мелочи.

Представитель «Полиметалла» господин  Валеев отметил, что юниорного рынка, который нужен крупным компаниям, в России нет. Но «Росгеология» усиливает монопольные позиции в геологоразведке и не только выполняет контракты Роснедр, но и намерена сама брать лицензии без аукциона, вести разведку и, возможно, выставлять их потом на продажу. Тем самым «Росгеология» станет прямым конкурентом «юниорного движения, которое, конечно, же, не будет иметь такого государственного ресурса для получения лицензии».

Евгений Киселев заверил, что, если 61 приказ будет реализован в запланированном виде, у «Росгеологии» не будет иных преимуществ при получении лицензий, кроме отсутствия ограничения по количеству и эксклюзивного доступа к участкам с прогнозными ресурсами первой и второй категории. Во всем остальном юниорные компании и «Росгеология» равны. «Я категорически не приемлю эксклюзивность для каких-либо компаний, особенно для государственных», – заверил господин Киселев. Опыт создания таких компаний уже был в Канаде и во Франции. Он был признан неудачным: компании начинали работать на себя, а не на государство. «Юниорка должна развиваться с позиций как можно большего доступа к ресурсам», – отметил глава Роснедр, признав, что есть и другие точки зрения. Он призвал бизнес озвучить свою позицию, высказать аргументы  и поддержать ведомство. «Вопросы по нефти были решены позициями крупных нефтяных компаний. А где позиция крупных рудных компаний? Если мы хотим что-то решить… наш мотив должен быть четким, аргументированным… И выгода должна быть обоюдной», – напомнил глава ведомства.

На этом вопросы у аудитории Евгения Киселева закончились. Он удивился, что никто не задал вопросы по поводу аукционов от 0 до 15 млн рублей, около половины которых срываются. Он предложил решить эту проблему совместными усилиями, потому что даже подключение силовых структур к аукционам не дает результатов.  50% аукционов срываются, платежи не платятся, сформировался профессиональный рынок рейдеров.  Один из вариантов решений, который предложили Роснедра – повышение залоговой цены. «Я ни разу ни от одной компании не слышал ни одного предложения, – посетовал Евгений Киселев, – Вы сколько будете молчать?».

Не получив от аудитории ответ на свой вопрос, глава Росндедр предложил завершить заседание, пригласив участников на VIII Всероссийский съезд геологов.


Недропользователям нужны гарантированные недра

 

Первая сессия форума МАЙНЕКС Россия-2016 была нацелена на выявление отраслевых тенденций во всем мире и в России и источников развития горнорудной отрасли России

Перед началом сессии участников поприветствовал заместитель министра, руководитель федерального агентства по недропользованию Евгений Киселев. Он отметил, что сейчас формируется стратегия развития отрасли. Он призвал участников рынка представить свои предложения, в том числе в том, что касается распределения ролей между бизнесом и государством. «Мне очень приятно находиться в этом зале. Приятно видеть заинтересованных людей… Желаю активности, открытости, конструктивности. В результате все станут богаче», – подытожил свое приветствие господин Киселев.

Вице-министр по инвестициям и развитию Республики Казахстан Тимур Токтабаев рассказал о реформах в сфере недропользования, которые разрабатываются в Республике Казахстан. Главное новшество – это разрабатываемый в настоящее время Кодекс о недрах, который, как предполагается, вступит в силу к началу 2018 года. Господин Токтабаев напомнил, что за основу для реформы была взята австралийская модель, принцип «первый пришел – первый получил» и предоставление прав недропользования по блокам. Кодекс отчетности РК по геологоразведке ресурсам и запасам был принят в семейство кодексов CRIRSCO. Министерство работает над тем, чтобы обеспечить доступ к геологической информации, но сделать это непросто, так как геологи использовали военные карты. В итоге на отчеты наложены грифы «секретно». Также министерство ведет за собственные средства геологоразведочные работы с тем, чтобы повысить изученность территории.

Генеральный директор представительства корпорации «Кинросс Голд» Лу Наумовский прокомментировал результаты интерактивного голосования, которое проходило после приветствий перед началом сессии. На вопрос: «Какой фактор наиболее важен для стимулирования роста горнорудной отрасли РФ?» – большинство (40%) ответили «Инвестиции в проекты». «Мне лично приятно, что люди не стали перекладывать ответственность на санкции, а сделали ставку на развитие проектов», – отметил господин Наумовский.

Открыл сессию Директор по связям с членами совета и рынками Всемирного Cовета по золоту Джон Маллигэн, который обрисовал ситуацию на золотом рынке в 2016 году. На спрос влияет потребление в Индии и Китае и колебания инвестиционного спроса, который зависит от макроэкономической ситуации (покупки золота центробанками, развитие «золотых» ETF, макроэкономическая и геополитическая нестабильность).

За неполные девять месяцев 2016 года цена на золото выросла на 25%, несколько раз перейдя отметку в $1350 за унцию. Эта ситуация отражает рост спроса во всем мире. Сильнее всего он вырос в Китае (29%), Индии (25%) и других странах Азии (12%). В сумме они обеспечивают 2/3 спроса на реальное золото.

В исторической перспективе цены на золото растут, несмотря на колебания.

В Китае резко вырос спрос на ювелирные золотые изделия, хотя спрос в 2016 году снизился почти до показателей 2012 года – 2016 год нельзя назвать легким для китайских потребителей. Рынок частного потребления сравнительно молодой, он начал формироваться в 2004 году и с тех пор растет. Но важно, что и власти Поднебесной намерены наращивать золотые запасы. И если посмотреть на динамику роста населения в Китае, можно надеяться, что динамика потребления золота будет положительной.

Индия исторически потребляет около четверти всего производимого золота. С 2003 года совокупный рост спроса составил 7%, в стоимостном выражении – 17%. Однако и в Индии спрос упал до уровня 2012 года. По сравнению с первым полугодием прошлого года – почти вдвое. Правда, причины падения другие нежели в Китае

По словам господина Маллигэна, спрос на монеты и слитки растет, хотя, по сравнению с 2013 годом (около 1700 тонн), спрос упал более чем на 40%. Как ни странно, спрос на физическое золото в Европе – на фоне падения финансового рынка.

В 2016 году спрос со стороны ETF впервые с 2013 года (с этого времени, если не считать первого полугодия 2015 года, когда спрос был около нуля, показатели спроса были отрицательными) показал внятный рост, приблизившись к 600 тоннам золота.

Традиционно безопасные инструменты инвестирования (суверенные бонды) показывают крайне низкую или даже отрицательную доходность. Лишь 9% из них, по оценкам Bloomberg, показывают реальную доходность более 1%. Центробанки стали инвестировать в золото. Крупнейшими покупателями в 2011-2015 годах стали Китай (708,2 тонны), Россия (625,9 тонн) и Казахстан (154,5 тонн), которые тем самым диверсифицируют свои золотовалютные резервы, постепенно снижая свою зависимость от доллара.

Если же говорить о производстве, то мировое производство резко выросло: рост с 2008 года составил 30%, но в 2015 году началась стагнация, а в ближайшей перспективе возможен даже спад.

Причина в том, что в последние десять лет стал очевиден спад объемов вновь открытых золотых месторождений, что прямо коррелирует с сокращением затрат на геологоразведку. Золото все дороже и сложнее найти. Более низкое качество руды компенсируется более высокими показателями извлечения.

Утешает то, что рыночная стоимость золотых компаний в 2016 году выглядит просто блестяще, особенно на фоне других представителей отрасли.

Глава отдела продаж финансовых инструментов Лондонской Биржи Металлов Елена Патимова после краткого экскурса в историю биржи и ее функции (например, ежедневное установление цены, хеджирование и гарантия поставок товара) рассказала о новых продуктах LME. Самый свежий из них – фьючерсы на золото и серебро, торговля которыми должна быть запущена в первой половине 2017 года.

Предполагается, что участниками торгов с одной стороны – хеджеры, а с другой – спекулянты (брокеры, банки, инвесткомпании). Первые стремятся снизить свои риски, спекулянты предлагают ликвидность.

Торговля LMEprecious будет поддерживаться двумя площадками – самой LME и купившей ее Гонконгской фондовой биржей, которая, по словам Елены Патимовой, взяла на себя обязательства усилить роль Лондона как мирового центра концентрации финансовой ликвидности. Общие объема торгов составляют 3 млрд тонн металла. Драгметаллы схожи с промышленными по структуре рынка ОТС и предстоящими регуляторными изменениями.

Контракты на золото и серебро будут торговаться ежедневно от Т+1 и Т+2 до Т+25 и ежемесячно до 5 лет. Будет возможна торговля спредов между всеми датами экспирации. Елена Патимова уверена, что маркет-мейкеры будут квотировать контракты с достойной глубиной «стакана» и узкой разницей между ценой покупки и продажи, контракты могут торговаться на электронной платформе и по телефону через брокеров и последующим клирингом через LMEClear.

Предполагается, что  фьючерсные контракты, подлежащие клирингу через клиринговую палату LMEClear, дадут возможность сделать значительные сбережения в сфере капитальных ресурсов.

Биржа намерена запустить торги TOM, однодневными фьючерсами и ежемесячными фьючерсами. В перспективе LME намерена запустить фьючерсы на платину и палладий с той же структурой поставок и опционы всех металлов.

Описав «драгоценный фьючерс», госпожа Патимова объяснила, какие выгоды он может принести при использовании коротких и длинных позиций, и описала основные и опционные стратегии, используемые при хеджировании. Некоторые золотодобывающие компании не используют хеджинговые инструменты. Однако, по словам докладчика, крупные инвесторы не вкладываются в компании, которые не используют хеджирование.

Свою презентацию партнер EY Борис Яценко начал с характеристики ситуации на сырьевом рынке. Тенденции в последние годы неутешительные: экономический рост стран-потребителей сырья замедляется, на рынке сформировался избыток предложения. Негативно на цены на сырье влияет укрепление доллара. Тем не менее, в 2016 году появились драйверы для частичного восстановления цен. Для золота – это Brexit и неопределенность по ставке ФРС, для угля – дожди в Австралии, закрытие нерентабельных предприятий в Китае. Но, хотя последние данные показывают, что цены на многие металлы начали расти, они еще не достигли уровня 2012 года.

Несмотря на это, прогнозы по ценам на металлы оптимистичны. Для российских компаний источником дополнительного оптимизма является девальвация рубля. В рублях цены, кроме железной руды выросли по сравнению с уровнем 2012 года. В итоге рентабельность российских компаний также выросла. В сравнении с зарубежными золотодобывающими компаниями, средние полные затраты на унцию золота у российских предприятий в 2014-2015 гг. были значительно ниже. Тем не менее, инвесторы не верят в российские компании, и они по-прежнему оцениваются ниже зарубежных аналогов. Причины – инвестиционный климат, недостаточная проработка законодательных вопросов, плохая инфраструктура.

Инвестиции в разведку в России намного ниже, чем в ведущих горнорудных юрисдикциях. Так, в 2015 году инвестиции в разведку в Канаде составили $1185 млн, в России – $421 млн.

Российская добывающая отрасль уступает основным конкурентам за привлечение инвестиций в горнорудную отрасль: по оценке инвестиционной привлекательности, по данным ежегодного исследования Института Фрэзера, Россия находится на 47-м месте (три года назад – на 80-х местах), уступая как наиболее развитым горнорудным провинциям, так и, например, Финляндии и Ирландии.

Участники рынка невысоко оценивают качество госрегулирования в России – в отличие от качества ресурсов, которые оцениваются гораздо выше.

Однако вклад отрасли в экономику России может вырасти, если правовая оболочка улучшится. За последние 5 лет инвестклимат в России улучшился – страна поднялась с 124 места в рейтинге Doing Business до 51 места. Был создан консультативный совет по иностранным инвестициям, государство стимулирует инвестиции (создан фонд развития Дальнего Востока, такие инструменты налогового стимулирования, как региональный инвестиционный проект (РИП), территории опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР) и другие).

Завершил свое выступление господин Яценко пожеланиями недропользователей по усовершенствованию госрегулирования: улучшить заявительный порядок лицензирования, увеличить количество участков для ГРР, поднять порог для включения месторождения в число участков недр федерального значения, увеличить долю иностранных инвесторов с 25% до 49%, обеспечить гарантии возврата инвестиций и стабильности прав инвесторов.


Золотые компании позвали юниоров

 

Докладчики второй сессии форума МАЙНЕКС Россия-2016  – главы золотодобывающих компаний – представили собственные стратегии развития проектов. «Проблемы сходные: есть мощности по переработке, есть огромный регион, есть ресурсный потенциал, юниоров не видно» – отметил гендиректор Highland Gold, тем самым, фактически, обозначив ключевые темы сессии.

Гендиректор Polymetal International Виталий Несис прокомментировал итоги интерактивного голосования. Перед началом сессии участникам форума предлагалось ответить на вопрос: «Могут ли горнодобывающие проекты на Дальнем Востоке России заработать без финансовой господдержки?». Большинство (27%) считают, что «не могут, потому что необходима инфраструктура».

Господин Несис с большинством был не согласен: «Можно и без господдержки, главное – адекватное администрирование», – заверил он.

Он напомнил,  что Россия по-прежнему отстает от  ведущих горнорудных юрисдикций как по совокупным объемам геологоразведки, так и по текущим объемам. Средняя стоимость одного метра алмазного бурения в ДВФО составляет $100, в среднем по России – 70$. Для сравнения  – в Австралии один метр алмазного бурения стоит $40, в Канаде – $60.

По словам господина Несиса, усилия Роснедр привели к тому, что время на получение лицензии резко сократилось: «Данный барьер считаю преодоленным». Невелико время и на согласование горнорудного проекта (год в России против 30 месяцев в Канаде).

Главной же проблемой остается время, затрачиваемое на то, чтобы получить разрешения от  государственной геологической разрешительной системы. В России оно составляет 28 месяцев, тогда как в Канаде и Австралии оно равно нулю. Гендиректор Polymetal International уверен, что ни одна юниорная компания не может позволить себе так долго содержать административный персонал.

«Не надо отчаиваться, – призвал Виталий Несис. – Надо приспосабливать стратегию к объективной российской действительности». Приспособиться, с его точки зрения, – значит продать объект после получения положительных результатов поисковых геологоразведочных работ, потому что самим готовить объект для проектирования юниорам долго. А самый лучший для него вариант – продать объект, который может стать дополнительной сырьевой базой для уже действующих проектов добывающих компаний.

У Polymetal International его собственные проекты сосредоточены в различных регионах Дальнего Востока. Количество активных проектов с 2014 года растет, достигнув 58 в 2016 году. Напротив, в среднем объем бурения за тот же период упал с 8,3 тыс. м. до 3,2 тыс. м. Объясняется это тем, что компания настроена на максимально быстрый перебор вариантов и принятие решения.

«Не надо ждать защиты проектов и подсчета запасов», – заверил глава Polymetal International. Для него ключевые качества юниора – геологическая идея, целеполагание, критерии успеха, кадры,  и готовность и способность много работать.

Модератор сессии, глава союза золотопромышленников России Сергей Кашуба, поинтересовался, сколько проектов Polymetal International купил у юниоров. Оказалось, что примерно шесть-семь, среди которых Светлое и Гольцово. Обеспеченность запасами для Хаканджинской фабрики составляет 2 года, Омолона – 5,5 лет.

Господин Несис подтвердил, что его фабрики на Хакандже и Омолоне практически не получают руду с тех месторождений, при которых были построены. Он уверен, что месторождения-«сателлиты» могут находиться на расстоянии сотен километров от фабрики.

С итогов голосования по господдержке начал свое выступление и гендиректор «Петропавловска» Павел Масловский: «Если дают, надо брать», – уверен он. По его словам, на Дальнем Востоке в настоящее время реально заработали механизмы стимулирования региона в целом и недропользования в частности.

Затем господин Масловский охарактеризовал свою компанию: четыре ГМЗ, 15 млн тонн руды и два железорудных ГОКа. «Про общую горную массу не хочется говорить, она ужасно большая, с содержаниями работаем достаточно маленькими», – признался он.

Господдержка важна для компании. В 2014 она обратилась в Минвостокразвития о поддержке проекта на севере Амурской области, где компания уже работала. Речь шла о субсидировании создания энергетической инфраструктуры – ВЛ 220 кВ «Февральская – Рудная» от ПС 220 кВ «Рудная». Проект вошел в число первых шести ключевых инвестиционных проектов на Дальнем Востоке России, которые получили поддержку государства. Для компании проект означает увеличение производственных мощностей ГГМК «Маломыр» и «Албын» и сокращение затрат ГГМК «Маломыр» на электроэнергию. Для региона – устойчивое снабжение жителей северо-восточных районов Амурской области электроэнергией и 3 тыс. новых рабочих мест. Строительство линии будет завершено в 2019 году. В 2015 году компания получила первый транш, примерно половину всей суммы (объем государственных инвестиций в проект составляет 5,49 млрд руб.) она уже выбрала.

Сейчас компания работает над подобным проектом, где идет вопрос о компенсации уже понесенных затрат на строительство железнодорожной инфраструктуры, объем инвестиций в которую составил 1,6 млрд руб. Объемы господдержки небольшие, но важные в условиях падения цен на золото и ЖРС. В настоящее время получено предварительное одобрение Минвостокразвития России, идет подготовка пакета документов.

Также господин Масловский считает важными поправки в налоговый кодекс, которые предполагают получение налоговой льготы в заявительном порядке при прохождении определенного порога инвестиций (50 млн руб. в течение 3 лет или 500 млн руб. в течение 5 лет) и право на льготы по налогам на прибыль и добычу полезных ископаемых в течение 10 лет.

Также Павел Масловский дал понять, что важно не только дать льготы, но и не допустить решений, которые могут ухудшить состояние компаний. Речь, в частности, идет об изменении категорийности отходов и рост платежей за них. Отказаться от пересмотра «желательно до принятия решения а не после того, как стало ясно, что оно убийственно».

Сергей Кашуба выяснил, что за всю свою историю «Петропавловск» купил только один юниорный проект, который оказался неудачным.

Генеральный директор представительства корпорации «Кинросс Голд» Лу Наумовский охарактеризовал текущее состояние российских проектов – Купол и Двойное. Купол был запущен в 2008 году, его  производственная мощность составляет 3,5 тыс. тонн руды в сутки, коэффициент извлечения – 95%, объем капзатрат – $750 млн.

Двойное было запущено в 2013 году, его строительство обошлось в $700 млн, производственная мощность – 1 тыс. тонн руды в сутки, извлечение – 95%. Производство по итогам 2015 года составило 758,6 тыс. унций золотого эквивалента, себестоимость продаж – $474 за унцию.

Перспективы развития компании связаны с месторождениями Морошка и Сентябрь Северо-Восточный. По предварительным расчетам, Морошка пригодна для подземной отработки, ее запасы составляют 182 тыс. унций золота и 2,1 млн унций серебра. Месторождение, предположительно, будет запущено в 2018 году.

Сентябрь Северо-Восточный расположен примерно в 15 км от Двойного, его ресурсы составляют 68 тыс. унций с содержанием золота 32 г/т. Предполагается, что проект будет запущен в конце 2017 года.

По словам господина Наумовского, «Кинросс» обеспечил 30% доходов Чукотки. Важный вклад «Кинросса» – развитие транспортной инфраструктуры. Еще одна сфера сотрудничества с государством – рекомендации по совершенствованию госуправления. «Семь рекомендаций из 16 или приняты, или активно обсуждаются», – с удовлетворением заметил он. Главным достижением в улучшении госрегулирования он считает заявительный принцип. У компании две таких лицензии. Но процедуру надо совершенствовать и дальше, включив туда ресурсы Р1 и Р2.

Глава российского «Кинросс Голд» сообщил, что компания обеспечена запасами на 21 год. Компания открыта для сотрудничества с разведочными компаниями и получает 2-3 предложения от юниоров и средних компаний в месяц. Но пока интересный для себя проект найти не смогла.  «География играет огромную роль», – объяснил Лу Наумовский.

Продолжая тему о вкладе недропользователей в отрасль, гендиректор Highland Gold Mining (HGM)Денис Александров напомнил, что часто недропользователи – единственные потребители продукции, которая производится в регионе. Покупая ее и обеспечивая местных производителей сбытом и доходами, недропользователи тем самым подталкивают экономическое развитие на местах. «Не надо об этом забывать!» – резюмировал он.

Он напомнил географию проектов HGM, ключевые производственные и финансовые показатели за первое полугодие 2016 года: производство 128,67 тыс. унций золота и золотого эквивалента (+6% к прошлому году), EBITDA – $80 млн (+45% к прошлому году), полная себестоимость – $444/унцию, чистый долг – $197,9 млн (снижение на 15% год к году).

Объекты в Хабаровском крае имеют важнейшее значение для самочувствия компании, поскольку здесь производится 55% золота HGM и формируется 45% EBITDA компании. Не менее важен Байкальский кластер, который дает 45% золота и 55% EBITDA.

На Чукотке расположены проекты развития HGM Кекура (ресурсы 2,57 млн унций) и Клен (0,63 млн унций). Именно на Кекуре Денис Александров остановился подробнее. На лицензионной площади были выявлены 11 перспективных территорий. Предполагается, что добыча на Кекуре составит 800 тыс. тонн в год, средний объем производства золота – 209 тыс. унций, срок жизни рудника – 8 лет, срок возврата инвестиций – 3 года, NPV после уплаты налогов – $358 млн. IRR после уплаты налогов – 38%.

Компания доизучает месторождение: в 2016 году компания провела буровые работы (25 тыс. м), необходимые для перевода ресурсов в запасы и для повышения категории ресурсов до indicated. Пока рудные запасы на Кекуре по категории probable составляют 1,51 млн унций для открытой отработки и 0,16 млн унций – для подземной. Сейчас компания рассматривает различные сочетания отработки месторождений.

HGM утвердила запасы в ГКЗ, подготовила пред-ТЭО, провела металлургические тесты, подготовила техническую проектировочную документацию и выбрала поставщиков. В настоящее время она готовится к строительству фабрики и закупает горюче-смазочные материалы, привозит стройматериалы в Певек. Предварительно объем инвестиций в проект оценивается в $366 млн, из них 123,1 млн – средства из внешних источников.

Компания обещает создать 800 рабочих мест, повысит РВП на $872 млн к 2026 году и заплатить к этому же году $46 млн подоходного налога.

Сергей Кашуба уже традиционно поинтересовался обеспеченностью запасами и сотрудничеством с юниорами. «Мы смотрим на собственную разведку, но и на юниоров», – сообщил господин Александров. Многовершинное обеспечено запасами официально на 1,5 года, фактически – на 3,5 года. Белая гора – на 10 лет, Новоширокинское – более 15 лет, причем фабрика может перерабатывать сторонние руды. Денис Александров сообщил, что именно у юниора купил Кекуру. И с сожалением признал, что в Хабаровском крае на юниоров смотреть не получится: «Там никого нет, никто не работает».

Гендиректор ПАО «Высочайший» Сергей Васильевподелился своим мнением о том, как можно повысить эффективность ресурсной экономики. С его точки зрения, есть три направления: повышение качества ресурсной базы, оптимизация издержек, доступность финансовых ресурсов для развития. И по каждому направлению взаимодействие государства и компаний является решающим фактором эффективности ресурсной экономики. В первом случае это приобретение прав недропользования, во втором, например, применение специального налогового режима при реализации новых проектов на Дальнем Востоке, в третьем –  использование механизма государственно-частного партнерства для строительства необходимой инфраструктуры.

Создание единых «правил» и контроль за их соблюдением позволит раскрыть ресурсный потенциал и обеспечить дальнейший рост добычи, – уверен Сергей Васильев. Среди факторов, влияющих на ресурсную обеспеченность, он отметил значительный ресурсный потенциал (при том, что в нераспределенном доступе почти не осталось привлекательных для крупных компаний объектов), приобретение лицензий по заявочному принципу, снижение курса рубля. Среди отрицательных факторов он выделил создание холдинга «Росгеология», существование которого усложняет доступ частным компаниям к лицензиям.

Оптимизация издержек предполагает автоматизацию, новые технологии добычи и переработки руды, централизацию закупок, ставку на собственные компетенции на новых проектах и контроль за затратами. Со стороны государства недропользователям необходимы льготы по НДПИ и налогу на прибыль для проектов со статусом регионального инвестиционного проекта и госсубсидии на возведение инфраструктурных проектов.

По мнению главы «Высочайшего», горнорудные компании не располагают достаточными финансовыми ресурсами для создания всей необходимой инфраструктуры: «Развитие механизмов государственной поддержки критически важно при реализации горнодобывающих проектов».

Обозначив свои пожелания в адрес государства, господин Васильев перешел к характеристике собственного предприятия.

Компания произвела в 2015 году 5,2 тонны золота и надеется на рост до 6,4 тонн к 2018 году. Сырьевая база составляют 216,6 тонн золота, включая ресурсный потенциал, мощность ГОКов – 5 млн руды на двух проектах (Голец Высочайший и Ыканское). В настоящее время компания строит предприятие на месторождении Угахан и ведет разведку на восьми объектах (месторождение Ожерелье и Бабушкин, участок Красный, Северная, Центральная и Восточная  части, лицензии Западный Докукан и Патомский).

Господин Васильев в ответ на опрос Сергея Кашубы сообщил, что купил у юниорных компаний два проекта.

Завершил сессию доклад министра природных ресурсов и экологии Магаданской области Владимир Митькин. В начале своего доклада он напомнил об истории открытий полезных ископаемых в Магаданской области и годовые показатели производства золота с 1937 года. В 2015 году в Магаданской области было добыто 24,5 тонны золота и 1127,5 тыс. тонн серебра.

Перспективы роста производства золота в регионе связаны с расширением месторождения Павлик и запуском Наталки. Среди перспективных проектов Яно-Колымской золоторудной провинции министр назвал Родионовское, Игуменовское и Штурмовское месторождения. На фабриках Омолона и Дуката могут перерабатываться руды месторождений Ольча, Ирбычан, Приморское, Елочка, Рыжик, Терем, Халали. Помимо золота, в Магаданской области считают вероятными развитие проектов по добыче полиметаллов, редких металлов, углей, а также углеводородов. Инвесторы могут использовать льготы в рамках региональных инвестиционных проектов, территорий опережающего социально-экономического развития, особой экономической зоны и приоритетного инвестиционного проекта.


Горнодобывающим проектам развития в России нужна господдержка

 

На сессии 3 горнопромышленного форума МАЙНЕКС Россия-2016 были представлены проекты в России, которые развивают юниорные компании и государственные структуры. Наиболее вероятный вариант развития горных проектов в нынешних условиях – компания + господдержка.

К числу таковых относится проект по строительству и эксплуатации в Якутии горнообогатительного комбината на месторождении Дражное (лицензия принадлежит ОАО «Высочайший»). Проект представил на форуме гендиректор Корпорации развития республики Саха (Якутия) Геннадий Алексеев.

Предполагается, что в 2017 году будет запущена первая очередь проекта мощностью 700 тыс. тонн руды в год. Кроме того, в настоящее время ООО «Богуславец» проводит геологоразведку на Мало-Тарынском золоторудном месторождении.

Для строительства объекта потребовалась господдержка: реконструкция автодороги «Примыкание к федеральной, автодорога «Колыма» – Нелькан – Дражный» длиной 105 км с переводом на круглогодичную эксплуатацию. Стоимость проекта – 638 млн руб. Кроме того, с использованием государственных средств будет построена линия 35 кВ «Дражное – Промплощадка» длиной 10 км и сама подстанция «Промплощадка» стоимостью 340 млн руб. Эта линия до 2018 года должна обеспечивать электроэнергией месторождения Дражное (8 МВт) и Мало-Тарынское (1 МВт).

Но для следующего этапа развития проекта (4,2 тонны золота на месторождении Дражное и 5 тонн золота на месторождении Мало-Тарынское) потребуется дополнительная энергия. К 2019 году прогноз роста потребляемой мощности для освоения месторождения «Дражное» (ЗАО «ТЗРК») составит до 18 МВт, а для освоения месторождения «Мало-Тарынское» (ООО «Богуславец») – до 15 МВт. Если дополнительные линии будут построены, можно будет подключить к ним населенные пункты юга Оймяконского района, которые в настоящее время получают электроэнергию за счет дизельной генерации.

В перспективе же республиканские власти намерены создать на базе Дражного центр по переработке сложнокомпонентных упорных руд и концентратов и сформировать на его базе ТОСЭР.

Гендиректор АО «Золото Камчатки» Виктор Радько рассказал об итогах первого года работы ГОКа «Аметистовое». Он напомнил, что компания входит в группу «Ренова». По итогам 2015 года АО «Золото Камчатки» стало восьмым в России производителем золота по объему производства, общая ресурсная база компании составляет более 350 тонн золота.

На Аметистовом – главном золотодобывающем проекте компании – добыча руды ведется с 2012 года, производство золота запущено в сентябре 2015 года.

Плюс в расположении предприятия – незамерзающий порт. Минус – дорога по тундре, поэтому перевозки по зимнику не всегда предсказуемы. В настоящее время добыча ведется открытым способом. Со следующего года компания начнет разработку проекта подземной добычи.

Проектная мощность фабрики составляет 600 тыс. тонн руды в год. Используемая технология – прямое цианирование («уголь в колонне»). В апреле 2016 года предприятие вышло на полную мощность. Добыча руды в январе-августе 2016 года составила более 300 тыс. тонн, объем переработки – около 400 тыс. тонн. За тот же период произведено более 2,5 тонн золота, серебра – более 4,4 тонн. Сквозное извлечение золота составляет более 94%, серебра – более 72%, в августе достигнуто извлечение 96%. Объем инвестиций на 2016 год – около 4 млрд рублей.

Ожидаемый прирост  запасов по результатам геологоразведки – более 50 тонн золота. Кроме того, рядом с месторождением Аметистовое расположены перспективные золото-серебряные рудопроявления. Ресурсы по категориям С1+С2 составляют 4,4 млн тонн с содержанием золота 11 г/т. Ресурсы по категориям Р1+Р2 составляют 190,6 млн тонн руды с содержанием золота 1,7 г/т. Компания намерена участвовать в аукционах на право их разведки и отработки.

В 2017-2020 годах компания намерена нарастить добычу руды до 2 млн тонн, производство золота – до  более чем 16 тонн, серебра – до более чем 28 тонн. Объем инвестиций в этот период составит около 15 млрд рублей.

Проекты компании поддерживаются администрацией региона, Минвостокразвития РФ, а также Фондом развития Дальнего Востока и Байкальского региона. «Мы доносим понимание, куда пойдут деньги, которые высвобождаются, благодаря льготам. Деньги от сокращения налогооблагаемой базы направляем на геологоразведку. Очень значительные средства», – отметил господин Радько.

Главный горный инженер АО «Павлик» Питер Майерс охарактеризовал работу своей компании. Добыча на предприятии начата в 2014 году, производство золота – в августе 2015 года. Оптимизация работы компании ведется по четырем направлениям: ресурсы, затраты, качество и объемы.

Питер Майерс отметил, что запасы по ГКЗ и JORC на Павлике 1 практически совпадают – 216 т золота по ГКЗ и 218 т золота по JORC. После оптимизации проекта годовая производительность на предприятии должна вырасти с 3 до 5 млн тонн. Этой цели предполагается достичь за счет изменения размера продуктов первичного дробления, шаровой загрузки мельниц ПСИ, схемы флотации и оптимизации ее реагентов, а также реагентов хвостов сгущения. Предполагается также улучшить работу концентраторов Knelson за счет изменения временного цикла подачи порций, скорости вращения и цикла флюидизации. Также предполагается включить предварительное окисление интенсивного выщелачивания и контроль органического угля.

Подсчет ресурсов на проекте Павлик 2, предположительно, будет завершен в первой половине следующего года. Господин Майерс выразил надежду, что подсчеты покажут 150 тонн золота. После оптимизации проектная мощность предприятия вырастет  сначала с 3 до 8 млн тонн (11,5 тонн золота) в 2018 году, а в 2019 году – до 10 млн тонн (14 тонн золота). На проекте Павлик 2 также были оптимизированы стратегия добычи, ее график, горное оборудование (вдвое более мощное, по сравнению с Павликом 1). На фабрике предполагается запустить поэтапную флотацию и нарастить  инфраструктуру, увеличить количество комплектующих.

Родионовское – проект, где объем производства составит, по приблизительным оценкам, 2-4 млн тонн в год. Варианты развития – возможно полная или частичная переработка на самом Родионовском. Рассматриваются варианты: это будет либо дополнительная руда, либо замена для Павлика 2. На Родионовском были оптимизированы стратегия переработки и места расположения переделов дробления и измельчения, концентраторов, выщелачивания и последующей переработки.

Чтобы улучшить качество горных работ, на предприятиях вводят подтверждающее RC бурение внутри карьера, сбор проб после буровзрывных работ, моделирование направлений взрывов, классические полигональные сортовые планы, геостатистические сортовые планы, используют экскаваторы с прямым ковшом для руды с низкими содержаниями, а также экскаваторы с обратным ковшом для четко обозначенных узких рудных тел.

В переработке улучшается активация объектов флотации и депрессирование органического угля, ведется предварительное окисление железа в цикле выщелачивания.

Сокращение затрат происходит за счет снижения расходов на услуги подрядчика, приобретения горного оборудования большего объема и прироста производительности и извлечения в переработке.

Президент и гендиректор Silver Bear Resources Грэхем Хилл представил развитие проекта Мангазея. «Все наши ресурсы соответствуют требованиям. Мы отвели 2-3 года на создание предприятия, идем по графику, провели международное ТЭО, проект вызывает большой интерес, у нас лицензия 20 лет, была продлена на 7 лет. У нас очень хороший проект», – заверил господин Хилл.

По данным Грэхема Хилла, запасы месторождения составляют 22,5 млн унций со средним содержанием 852 г/т серебра. Объем капзатрат составляет $49,9 млн, общие расходы составляют почти  $11 / унцию серебра. Объем производства, по данным на октябрь 2016 года, должен составить 110 тыс. тонн руды в год при объеме производства серебра почти 19 млн унций. NPV после уплаты налогов при ставке дисконтирования 5% составляет $123,1 млн, IRR – 81,9% после уплаты налогов. Окупиться проект должен в течение 1,3 года. При расчетах была использована средневзвешенная цена $19,76/унцию.

Проект предполагает комбинированный способ отработки: сначала двумя карьерами, затем – подземным способом. «Через 3,5 года компания должна начать подземную отработку месторождения. Механизирован весь процесс добычи», – отметил Грэхем Хилл.

Он напомнил, что проект находится на расстоянии 400 км от Якутска. «В этой части России вы сталкиваетесь с инфраструктурными проблемами – мы не можем привезти тяжелые грузы», – посетовал он. По его словам, Silver Bear Resources – одна из немногих компаний, которые развивают здесь горнорудный проект.

Президент и руководитель проектов в России Amur Minerals Corp. Рэндольф Льюис рассказал о развитии проекта Кун-Манье.

По его словам, в 2016 году компания провела успешный сезон бурения (более 25 тыс. м.), к концу года предполагается опубликовать обновленные цифры по запасом. Но уже сейчас Рэндольф Льюис уверен, что в проекте больше 100 млн тонн руды, содержания улучшаются. По данным компании, они составляют  0,76% никеля и 0,21% меди. «У нас 3 км сплошного оруденения», – порадовался глава компании. Средние содержания тоже оказались лучше, чем были раньше. Компания сделала крупнообъемную металлургическую пробу (7,5 тонн), завершены металлургические тесты для четырех крупнейших месторождений. В настоящее время компания начала работу над DFS и уже приобрела несколько единиц техники (бульдозер, экскаватор, дизельный генератор и т.д.).

Важная часть проекта – строительство собственного плавильного производства. Компания работает с различными представителями отрасли, которым также было бы интересно участие в строительстве завода,  проектирование которого сейчас начинается. Предполагается, что на заводе будет возможность перерабатывать чужие концентраты. Компания недавно заключила предварительное соглашение по этому поводу. «Но чем больше участников, тем реалистичнее становится проект» – признал Рэндольф Льюис.

Головная боль компании – ей нужна круглогодичная дорога, чтобы иметь возможность добывать до 6 млн тонн руды и делать концентрат. По характеристикам, ее ширина должна быть 8 метров, грунтовая, 4 категория. Компания закончила предварительные изыскания, но нужны еще и три больших моста через реки. По строительству дороги компания тесно работает с министерством развития Дальнего Востока, с ФРДВ. Тут Рэндольф Льюис вспомнил слова СЕО Highland Gold Mining Дениса Александрова о том, что минеральные ресурсы – основа развития региона. За 10 лет все льготы от налогообложения, которые получит проект, составят около $400 млн – значительно для рентабельности проекта. «Мы благодарны за такую поддержку, – заявил глава компании.  – Проект финансируется с AIM, но надо больше привлекать денег, и мы работаем в этом направлении».

Главный геолог ОАО «Центрально-Кольская экспедиция» Олег Казанов напомнил про дискуссию, развернувшуюся вокруг отсутствия юниорных компаний на российском рынке, и пояснил, что его компания – и есть тот самый «отсутствующий» юниор, поэтому он представит взгляд на рынок именно с этой позиции – на примере Мурманской области.

Добыча полезной ископаемых занимает около 30% ВРП Мурманской области и, следовательно, имеет критическое значение для ее экономики. Высока концентрация производств практически в одном месте. Из пяти отрабатываемых объектов мирового класса самому младшему – около 60 лет. К ним относятся Ловозерское редкоземельное месторождение, Хибинская группа апатит-нефелиновых месторождений, Ковдорская группа свинец-железорудных месторождений, Оленегорская группа железорудных месторождений и никелевые месторождения Печенгской группы.

Для всех этих месторождений, по его словам, характерна одна проблема: хорошо с запасами, плохо с разубоживанием и содержанием.

Однако, какими бы ни были запасы, они все равно исчерапаемы. Но в настоящее время горно-добывающая деятельность полностью сосредоточена в пределах старых рудных районов. Остаточные запасы там сокращаются, горно-геологические условия эксплуатации ухудшаются, следовательно – снижается экономическая целесообразность их отработки.

Инерционный сценарий  – поддержание существующего состояния, развития – выявление новых объектов в благоприятных условиях. Второй сценарий требует активных геологоразведочных работ на ранней стадии. Нераспределенный фонд включает 244 объекта, но они без запасов – отсюда крайне низкая степень разведанности.  Но компаниям сложно заниматься разведкой – действуют инвестиционные и законодательные ограничения. Как это происходит, Олег Казанов показал на количестве и размере площадей, где проводилась разведка. Еще в благополучном 2011 году количество лицензий резко сократилось, в 2013 году  было легкое оживление, а к 2017 году останется шесть геолого-поисковых объектов в активной фазе. «Говорить становится не о чем», – резюмировал докладчик.

Однако, если все же думать о перспективах, в Мурманской области можно выделить пять групп полезных ископаемых: титан (месторождения Юго-Восточная Гремяха, Африканда), РЗМ (Ловозерский рудный район, включая месторождение Аллуайв, содержащее также цирконий и ниобий), платиновая группа (Мончетундровское месторождение), золото (Вороньетундровский и Сергозерские рудные узлы, наибольшая перспективность у первого из них), неметаллические полезные ископаемые (чистый кварц (Червутское и Боллоуртинское поля) графит (Умбинская площадь и проявление Пестпакша) и гранаты (Явр 2).

В конце своего выступления господин Казанов отметил, что не совсем согласен с СЕО Polymetal Виталием Несисом, который говорил, что юниорам следует продавать свои проекты крупным компаниям как можно быстрее, после первых же полученных положительных результатов геологоразведки. «Объекты должны быть хорошо подготовлены: полевые работы, аналитические, технологические работы и экономические расчеты в зависимости от стадии», – уверен Олег Казанов.


Юристы показали недропользователям, как пользоваться новыми возможностями

 

На сессии 4, которая прошла во время 12-го горнопромышленного форума МАЙНЕКС Россия-2016, ее участники обсудили тонкости юридического оформления недропользования в России.

Замначальника управления геологии твердых полезных ископаемых РоснедрЯрослав Кичало рассказал об первых итогах работы ведомства по выдаче лицензий по заявительному принципу.

Он напомнил, что государство с 2012 года сокращает госфинансирование геологоразведочных работ, и к 2020 году оно будет направляться только на региональные ГРР. С 2014 года Роснедра стало выдавать лицензии по заявке. Но на лицензируемых территориях должны отсутствовать ресурсы по категориям Р1 и Р2 и запасы, лицензионная площадь не должна захватывать особо охраняемые природные территории, а также земель безопасности и обороны.

В 2014 году была выдана 41 лицензия, в 2015 году – 255, а за три квартала 2016 года – 279 лицензий. При этом 544 заявки находятся на стадии оформления, и можно ожидать, что до конца года ведомство выдаст еще 400-500 заявок. По этим лицензиям согласован 201 проект, предусмотрено 250 км работ, общий объем инвестиций по проектам, которые сейчас рассматривает Росгеолэкспертиза, составляет более 21 млрд руб.

Государство считает, что, если лицензии выданы бесплатно, должен быть и контроль за исполнением лицензионных обязательств. Недропользователь должен сдать проект в Росгеолэкспертизу. И если проект не сдан, ведомство предоставляет отчет, а территориальные органы, которые уведомляют недропользователя о необходимости в течение трех месяцев предоставить проект ГРР, и, если владелец лицензии все же не делает это, досрочно прекращают действие лицензии.

В течение последних нескольких месяцев идет работа о новациях в 61 приказ. Первое новшество: заявительный принцип будет распространен на углеводородное сырье (ресурсы Д0 ДЛ). Вводится понятие «флангов» разведанных месторождений. Суть в том, что компании-недропользователи, уже ведущие добычу, могут в течение трех лет с момента выдачи лицензии на разведку и добычу, либо с момента утверждения запасов, будут иметь преимущественное право на выдачу лицензий на флангах своих месторождений. Буферная зона для ТПИ будет составлять 5 км, но не более 100 кв. км, для углеводородов – 20 кв. км. Если эта территория будет флангами нескольких лицензий, расположенных недалеко друг от друга, и на их разведку подается более двух заявок, определить, кто же получит право на разведку флангов, можно будет через процедуру аукциона. Если же владелец основной лицензии не подает в течение оговоренного срока заявки на разведку флангов, эта территория переходит в общий доступ. Но и в этом случае новый заявитель сможет подать заявку только с согласия действующего недропользователя. А на верхние и нижние горизонты у действующего недропользователя вообще возникает исключительное право. Передавать лицензии на них другим недропользователям будет запрещено.

Новшества касаются и количества участков. В настоящее время можно получить три лицензии общей площадью не более 100 кв. км. По новому правилу, это количество и площадь можно будет получать раз в год – но только в том случае, если не было нарушений по другим лицензиям, предоставленным по заявительному принципу.

Лицензия не будет выдаваться, если на ее территории расположены общераспространенные полезные ископаемые. Раньше этой нормы в приказе не было.

Кроме того, в новой редакции предусмотрено, что согласовывать предоставление участков должны ФСБ и Минобороны РФ. На это им отводится 30 дней. Однако не удалось добиться того, чтобы участок считался согласованным, если по истечении 30 дней ответ от силовиков не пришел. «Это будет на совести ФСБ и Минобороны», – описал процедуру господин Кичало.

Господин Кичало признал, что Роснедра поддерживает инициативу недропользователей распространить действие заявительного принципа на участки с ресурсами по категориям Р1 и Р2, однако правительство РФ эту инициативу пока не поддержало. Но ведомство продолжает работу в этом направлении.

Также он признал, что Роснедрам пока не удалось снять разногласия с ФАС, касающиеся Росгеологии. Согласно проекту приказа, Росгеологии должно предоставляться неограниченное количество участков с неограниченной площадью. ФАС считает, что это нарушение антимонопольного законодательства.

В настоящее время готовится обращение от имени главы Минприроды Сергея Донского о создании на базе крупных бирж площадок для юниорных компаний для привлечения для них средств частных компаний.

Модератор сессии, директор по правовым, корпоративным и регулятивным вопросам Nordgold Евгений Тулубенский поинтересовался, как решается проблема того, что около 50% аукционов признаются несостоявшимися. Ярослав Кичало подтвердил, что проблема есть, особенно по россыпным месторождениям золота, и связана она с взлетом цифр стартового платежа во время аукциона. Они привел пример по Амурской области, где торги начались с 50 тыс. рублей, а закончились на 200 млн руб. Компания-победитель деньги не платит – аукцион признается несостоявшимся. Порядка 14 млрд руб., которые закладываются в связи с проведением аукциона, в бюджет не попадают. Поэтому есть инициатива Роснедр, которая пока не поддержана Минприроды, по увеличению кратности задатков: если стартовый платеж составляет, например, до 1 млн руб., то задаток будет составлять 1 млн руб., если от 1 до 5 млн руб., то 5 млн руб. Закон этого не запрещает. Возможно, если недобросовестные участники аукционов раз за разом будут терять деньги, это отобьет у них охоту срывать их. Еще один момент: упростить документацию для доступа к аукционам. Для того, чтобы упростить требования по кадровой и технической обеспеченности, надо внести поправки в ст. 14 закона «О недрах». Это позволит облегчить круг заявителей, так как главным требование будет подтвержденная финансовая состоятельность. В своем докладе замдиректора ФБУ «Росгеолэкспертиза» Денис Никишин рассказал об изменениях в госуправлении распределенным фондом недр.

Предусмотрены «специальные» условия для внесения поправок в лицензии.  Для обеспечения полноты геологического изучения, рационального использования и охраны недр (ч. 7 ст. 7 закона «О недрах») допустимо изменение границ лицензии. Речь идет о «прирезке» вышележащей части недр, изменении границ ради исполнения международного договора, в отдельных случаях допустимо объединение участков недр. Кроме того, неоднократно можно менять границы для технологических нужд, на нижележащую или вышележащую части. Также можно менять границы по площади для участков недр, содержащих месторождение УВС, россыпное месторождение ТПИ, месторождение черных, цветных, редких, драгоценных металлов. Можно также уменьшить границы участка недр после завершения какого-либо вида ГРР (например, сейсморазведки) на исключаемой части участка. Раньше исключение было возможно только после завершения всех видов ГРР на всем участке.

При исправлении технических ошибок, допущенных при оформлении или переоформлении лицензий на пользование недрами  (ст. 7.1 закона «О недрах») возможна корректировка границ. При актуализации лицензий (обязательна в соответствии с приказом «Роснедр») происходит, собственно, актуализация лицензий.

На актуализации господин Никишин остановился подробнее. Сама по себе актуализация представляет собой инвентаризацию существующей базы действующих лицензий, приведение их содержания к единому формату и перенос отдельных обязательств, включая виды, объемы и сроки проведения геологоразведочных работ в проектную документацию.

Актуализация, проводимая в 2015-2016 годах, проводится по поручению президента РК, разово, а содержание лицензии раскрывается в актах Роснедр. После 2016 года актуализация будет проводиться в соответствии с законопроектом, может проходить периодически, а содержание лицензии будет детально закреплено на уровне закона.

Денис Никишин также представил порядок проведения разовой актуализации как по заявке недропользователей, так и по инициативе Роснедр или его территориального органа.

Основные изменения в правила подготовки проектной документации ГИН включают:

  • Нормативно закрепленные требования к структуре проектной документации ГИН

  • Новую процедуру подготовки и утверждения проектной документации ГИН

  • Случаи, когда допускается подготовка зональных и комбинированных проектов, а также единой проектной документации на несколько лицензионных участков

  • Требования к обоснованию и описанию в проектной документации ГИН основных видов ГРР

  • Форму календарного плана выполнения работ по проекту, содержащего информацию об основных видах ГРР

  • Требования к оформлению проектной документации ГИН как в форме бумажного, так и в форме электронного документа.

Также внесены поправки в документы, регламентирующие земельные отношения, возникающие при недропользовании. Так, после поправок в закон «О недрах» стало возможным оформить права на земельный участок непосредственно после согласования технического проекта.

Отдельно Денис Никишин в деталях описал процедуру по изъятию земельных участков для государственных или муниципальных нужд (недропользования).

Руководитель управления обеспечения недропользования Юлия Захарова рассказала об ожиданиях, которые присутствуют у недропользователей в связи с проектом новой классификации ТПИ. Первая цель, которую должна достичь новая классификация, – создание эффективного инструмента привлечения международных инвестиций (сближение с международными кодексами отчетности о ресурсах и запасах). Вторая цель – создание рационального механизма оценки и учета геологических и экономических запасов. Третья цель – упрощение процедуры по принципу «одного окна».

В новой классификации извлекаемые запасы подсчитываются на стадии проектирования горных работ, вводится единое ТЭО кондиций. На его основании предполагается проводить подсчет геологических запасов на любой стадии изученности по решению недропользователя. Кроме того, вводится отдельное ТЭО для подсчета извлекаемых запасов. Подсчет извлекаемых запасов будет основан на ТЭО в составе технического проекта разработки месторождения (ТЭО проекта).

Предположительно, станет возможным одновременная защита ТЭО извлекаемых запасов и уточнение (пересмотр) ТЭО геологических запасов.

По мнению госпожи Захаровой, возможность создавать технический проект, используя запасы категории С2 потенциально упрощает возможность для недропользователей с участием иностранного инвестора вести разведку и добычу на вероятных участках недр федерального значения без разрешения правительства РФ. С другой стороны, эта мера приведет к усилению требований к достоверности запасов С2 и ресурсов Р1.

Еще одним следствием должно стать усиление роли экспертного сообщества. Наконец, важные изменения затронут сами госструктуры: изменятся полномочия ГКЗ и ЦКР после введения принципа «одного окна».

Партнер Norton Rose Fullbright LLP Левон Кочарян объяснил, что такое стриминговое соглашение, какие оно может дать преимущество, и на что следует обращать внимание – особенно в российских условиях.

Стриминговое соглашение – это долгосрочный договор купли-продажи металла между покупателем и горнодобывающей компанией, цена которого рассчитывается исходя из добычи на одном или нескольких рудниках и учитывает срок отработки рудника.

По такому договору стриминговая компания (компания-инвестор) производит авансовый платеж (или последовательность платежей исходя из этапов разработки месторождения) горнодобывающей компании в обмен на право покупать у нее металл в определенном процентном отношении от общего объема добычи на соответствующем месторождении («объем добычи металла»).

Стриминговые соглашения обычно не насыщены договорными обязательствами (по сравнению с долговым финансированием), продавец не размывает структуру собственников, что не всегда возможно в долевом венчурном финансировании.

Наибольший риск в стриминговой сделке продавца – цена, т.е. продажа продукта со слишком большой скидкой в цене.  Кроме того, если после закрытия стриминговой сделки размер ресурсов существенно увеличится, такая сделка может стать менее выгодной для добывающей компании.

В России возникают и другие риски: преимущественное право покупки золотых и серебряных слитков у Гохрана, возможные претензии со стороны таможни и налоговых органов.

Партнер KPMG Нина Гулис попыталась выяснить, действительно ли налоговые льготы, предоставляемые государством бизнесу, облегчают тому работу.

Вначале она напомнила собравшимся о том, какие льготы получают недропользователи, попадая на территорию опережающего развития (ТОР) или получая статус регионального инвестиционного проекта (РИПа). Среди важнейших отличий – отсутствие ускоренного возмещения НДС (в течение 10 дней) и пониженных тарифов по страховым взносам для РИП. Кроме того, для участников ТОРов гораздо ниже  минимальный объем инвестиций (от 500 тыс. руб.) по сравнению с РИП (от 50 млн руб. в течение трех лет, от 500 млн руб. в течение пяти лет).

В сфере недропользования и связанных с ним отраслей уже созданы ТОР «Приамурская» (туда вошло ООО «Амурская энергетическая компания») и «Беринговский» (ООО «Берингпромуголь», ООО «Канчалано-Амгуэмская площадь», ООО «Инновационные технологии комплексного обогащения минерального сырья»).

Партнер EY Алексей Кузнецов рассказал подробности того, как в России проходит деофшоризация.

Свой доклад господин Кузнецов начал с текущих тенденций в налоговом администрировании. К таковым он отнес деофшоризацию, улучшение системы налогового администрирования, автоматизированный обмен информацией, который вводится с 2018 года по итогам 2017 года, а также применение BEPS, которое подразумевает обмен информацией с иностранными налоговыми органами, новые формы отчетности.

Более детально господин Кузнецов остановился на деофшоризации, перечислив, что он считает самым важным в этом процессе. Первое – нераспределенная прибыль контролируемых иностранных компаний (КИК) должна облагаться в России. Второе – претендовать на применение льгот, предусмотренных международными налоговыми соглашениями, может только бенефициарный собственник дохода. У этой нормы возможно ретроспективное применение. Третье – если текущее управление иностранными компаниями осуществляется из России, они должны платить налог в России по правилам НК РФ.

В том, кого считать бенефициарным собственником дохода, есть риски для налогового агента. Так, если налог не будет удержан, ему грозит штраф в размере 20% от суммы неудержанного налога, пени и риск взыскания с налогового агента суммы налога. «Риски для периодов до 2015 года могут быть выше, если с 2015 года налоговый агент меняет позицию и начинает удерживать налог с платежей в пользу иностранного лица, с которых до 2015 года не удерживался налог», – объяснил докладчик.


Перевозить грузы на горном предприятии – дешевле и еще дешевле

 

На сессии 5, которая прошла во время горнопромышленного форума МАЙНЕКС Россия-2016, ее участники предлагали различные решения, позволяющие оптимизировать перемещение грузов и людей, необходимых для работы предприятий. Среди вариантов – использовать улучшенные версии самосвалов, заменить их на конвейеры, использовать комбинации различных способов в шахтах и, наконец, заключать долгосрочные контракты, чтобы более выгодно довезти грузы до самого предприятия.

Вице-президент и руководитель Scania Mining Бьорн Винблад представил решения Scania для горнорудного бизнеса, заверив, что их пригодность для горного дела проверена по всему миру. Господин Винбланд привел примеры использования тяжелой техники в Индонезии, Швеции, Индии.

Повысить эффективность горнорудных операций можно, благодаря более эффективному использованию времени (c помощью организации очереди), более качественной загрузке (с помощью технологии carry-back), снижению проблем в процессе перемещения (c помощью «мягких дорог») и улучшению операционной эффективности, что, в целом, приводит к экономии на операционных затратах.

Господин Винблад пообещал своим клиентам высокую эффективность, низкую себестоимость, безопасность и устойчивость.

После Бьорна Винблада слово взял его конкурент Андрей Минькин, который рассказал про использование крутонаклонного конвейера.

Сославшись на исследования Брюса Кеннеди и проф. Гёргина, он сообщил, что от 43% до 60% общих расходов при добыче открытым способом  составляют транспортные расходы, связанные с использованием традиционных карьерных самосвалов.

Максимальный угол наклона рамп по которым передвигаются самосвалы в большинстве случаев не превышает 5°, и, при полезной нагрузке 130-400 т, такой самосвал вынужден перемещать в среднем 100-260 т собственного веса. Высокие издержки на эксплуатацию, обслуживание и ремонт самих самосвалов и дорог послужило основной мотивацией для разработки конвейера Шеврон-МегаПайп. Господин Минькин показал четыре возможных технологии перемещения груза с глубины карьера – карьерный самосвал под углом наклона до 5°, транспортная линия из нескольких обыкновенных ленточных конвейеров, построенная по принципу «зигзага» и включающая в себя несколько устройств передачи груза, с углом наклона не более 20°, СКИП-конвейер для углов наклона в интервале от 50° до 80° и конвейера Шеврон-МегаПайп для углов наклона от 20° до 50°.

Результаты технико-экономического сравнения этих технологий для карьера глубиной 220 м и производительности 3000 т/ч по показателям потребляемой энергии, выбросов СО2, капитальным затратам на энергию и длину пути проходимого грузом до верхнего борта карьера показали, что по капзатратам на энергию использование карьерных самосвалов почти в 9 раз дороже других технологий.

Андрей Минькин предложил решение для этого карьера: на дне карьера из первичной дробилки материал подается на короткий перегрузочный ленточный конвейер и далее на стационарный трубчатый шевронный ленточный конвейер, который транспортирует груз наверх.

Отдельное внимание докладчик уделил приводу, мощность которого должна быть 1 МВт и выше для карьеров глубиной более 100 м и производительности выше 4 тыс. тонн в час. Для таких нагрузок, по мнению докладчика, подходит электропривод по технологии «ДиректДрайв» производства компании Siemens. У них полностью отсутствует редуктор, а допуски на монтаж более «либеральны» в сравнении с обычными асинхронными приводами. Пока максимальная мощность «ДиректДрайв»-привода ограничена 8 МВт, Siemens ведет разработки более мощных приводов.

Андрей Минькин показал экспериментальную установку и результаты экспериментов по определению максимального угла наклона конвейера для трубчатых лент МегаПайп с шевронными профилями и без них. В качестве крупнокускового сыпучего груза был выбран первично дробленный диабаз с кусковатостью 250 мм. Угол наклона варьировался мобильным краном. Оказалось, что максимальный угол наклона трубчатого конвейера с лентами без шевронов составляет около 30°, а с шевронами высотой 50 мм – около 45°.

Результаты экспериментальных исследований ударостойкости и износа шевронных профилей крупнокусковыми абразивными сыпучими грузами показали, что, если взять за основу конвейер длиной ок. 1000 м со скоростью движения 4,2 м/с и производительностью 5000т/ч, оказывается, что профили будут служить более 5 лет.

Исходя из того, что большинство эксплуатируемых сегодня в мире карьеров обладают глубиной от 100 до 400м и углом наклона от 30° до 50°, были выбраны параметры конвейерной трассы для карьера глубиной около 400м. Для этих параметров подошел конвейер Шеврон-МегаПайп длиной 1026м со скоростью транспортировки ок. 4,2м/с и производительностью 5000т/ч, оснащенный одним 8-МВт приводом «ДиректДрайв» и  резинотросовой шевронной трубчатой лентой St5000 (прочностью 5000Н/мм) с шириной 3000мм для внешнего диаметра трубы 830мм для транспортировки крупнокусковой (250мм) медной руды.

Такой конвейер обеспечивает рентабельную транспортировку руды и вскрышных пород с кусковатостью до 350 мм для глубоких карьеров и высоких производительностей при углах наклона борта до 45 °.

Директор по МТО Highland Gold Юрий Фролов предложил свой способ сократить транспортные затраты.

Для перевозки грузов на Многовершинное использовался маршрут через Комсомольск-на-Амуре и Николаевск-на-Амуре. Всего необходимо перевозить 27,84 тыс. тонн грузов. Благодаря мероприятиям по сокращению затрат, удалось снизить их на 10%. Одна из причин этого – заключение долгосрочных контрактов, которые, с одной стороны, гарантировали предоставление услуг, а с другой – позволяли сэкономить. Проанализировав производственные программы, компания смогла сформировать лоты, чтобы отобрать поставщиков. Были унифицированы тарифы, гарантированы объемы заказов подрядчикам по системе 2+3 (два года гарантированный контракт с возможностью продлить его на три года).

Руководитель направления горное дело компании «Навгеоком» Дмитрий Сизов показал, как работает система предотвращения столкновений (СПС) на руднике. Подробно описав достоинство своей команды, докладчик перешел к продукту – самой системе. Дмитрий Сизов заверил, что система надежная:

Некоторые системы продолжают эксплуатироваться через 6 лет после первоначального монтажа. Работают они в различных экстремальных условиях (дождь, холод, жара).

СПС должны нивелировать риски, возникающие при движении самосвалов: слепые зоны, усталость водителей, близость оборудования и отсутствие информации о местонахождении. Все решения интегрируются с внешними системами управления парком техники.

Затем господин Сизов подробно объяснил, как можно решить каждую проблему. Весь движущийся транспорт оснащен датчиками, сообщающимися со спутником и связанные друг с другом по прямому радиоканалу. С диспетчерской информация передается по стандарту WiFi или GSM. Информация о местонахождении может быть представлена в трех вариантах: светодиодный индикатор, схематичный вид сверху и схематичное изображение плюс изображение с видеокамер.

СПС может вести запись на черный ящик, Предупреждать о превышении скорости, использовать фиксированные виды опасности на карте, вводить динамическое обозначение опасности, обновлять ПО, мониторить весь парк техники и предоставлять отчетность.

Еще одна опция – именной доступ к технике, который позволяет собирать аналитику по конкретным водителям и не позволяет посторонним запускать оборудование.

Дмитрий Сизов представил также систему QuickMount (на нее подана патентная заявка). Она предназначена для автомобилей, временно заезжающих на рудник. Ее установка и демонтаж занимают около минуты, она может работать автономно или от мощностей автомобиля.

Коммерческий директор Ferrit Барбора Величкова представила возможности своей компании и, в частности, ее испытательного полигона.

Для транспортировки грузов в шахтах можно использовать вертикальный транспорт, а также напочвенный рельсовый транспорт (максимальный угол наклона 3°), колесный транспорт (максимальный угол наклона 15°) и монорельсовую подвесную дорогу (максимальный уклон 30°).

Затем госпожа Величкова представила плюсы и минусы каждого вида транспорта.

Важный момент по оптимизации транспортной системы шахты – использование контейнеров и сочетание различных видов транспорта. Важно, чтобы при их смене груз из контейнеров не перегружался. Использование контейнеров позволяет снизить общее количество транспортных единиц до 30%.

В качестве примера эффективной транспортной системы в шахте госпожа Величкова привела комбинацию напочвенного рельсового транспорта и подвесного транспорта.

Еще один эффективный вариант – сочетание колесного и подвесного транспорта. Как это может происходить, Барбора Величкова показала на примере шахты по добыче платины. Также она привела схему расчетов, которая позволяет оценить, какой вид транспортировки или их сочетание окажутся для конкретной шахты наиболее экономически привлекательными.

В целом же оптимизация шахтного транспорта позволяет планировать и управлять перемещениями из центрального диспетчерского пункта, что, в свою очередь, позволит без задержек вести проходку и добычу без задержек. Кроме того, снижаются эксплуатационные расходы, повышается безопасность.

Заместитель коммерческого директора по стратегическому развитию в России, Жефко Алексей Кравченко показал, как, по его мнению, можно оптимизировать затраты на логистическую систему предприятия.

В начале господин Кравченко представил, как выстроены системы снабжения предприятия. Затем он показал, что далеко не все то, что называется оптимизацией, ею является.

Докладчик предложил оптимизировать систему снабжения, переведя ее на аутсорсинг. В классическом варианте (внутри компании) она перегружена второстепенными задачами, тогда как аутсорсинг позволяет сосредоточиться на основной деятельности предприятия. Выстроить отношения на аутсорсинге можно, используя концепцию 4PL. Чтобы она заработала, сначала необходимо провести аудит. Это позволить определить базовый уровень и его показатели, чтобы в дальнейшем иметь возможность их улучшать. Делать это можно, благодаря выстраиванию процессов (закупки, выставления счетов, отчетности, а также операционных процессов), оптимизации персонала, сбора данных и контрактов с поставщиками.


Недропользователи РФ переключились на госфинансирование

 

На шестой сессии горнопромышленного форума МАЙНЕКС Россия-2016 ее участники и докладчики обсудили финансово-экономическую ситуацию, в которой приходится работать горнорудным компаниям, ее перспективы и некоторые возможности, которые есть у российских недропользователей.

Ведущий экономист специальной группы по сырьевым товарам ЮНКТАД Алексей Можаров рассказал о своей организации, исследованиях и форматах взаимодействия: работают международные исследовательские группы по меди, свинцу и цинку, а также никелю. Россия во всех них участвует. Есть «хромовая» организация, существующая на уровне компаний. Россия в ней тоже есть. Есть международный институт марганца. Действует Международный форум по горному делу, минералам, металлам и устойчивому развитию. Международный совет по горнодобывающей промышленности и металлам – работает на межфирменном уровне. Комитет по стали ОЭСР – рассматривает вопросы по стали, железной руде и углю. Металлоинвест в нем представлен и ведет переговоры.

Партнер EY Борис Яценко проанализировал статистику инвестиций в публичные горнорудные компании за последние годы. Начиная с 2011 года, динамика инвестиций снижалась, достигнув в 2014-2015 годах минимальных показателей. В 2016 году и в 2017 году у большинства горнорудных компаний запланирован рост инвестиций на расширение и на поддержание мощностей.

Последний опрос среди золотодобывающих компаний показал, что в 2016 году приоритетные направления инвестиций поменялись. В 2016 году компании ожидают рост инвестиционных расходов на расширение мощностей и приобретение новых компаний. Эти сигналы отражают улучшение рыночной конъюнктуры. Доля инвестиций на расширение в 2016-2017 годах оценивается в 40-70%. Инвестиции в разведку и добычу в России ниже, чем в странах-лидерах  горнодобывающей отрасли.

С 2014 года в отношении России вступили в силу «внешние ограничения» и есть неопределенность, связанная с тем, когда они будут сняты. Ограничения привели к росту процентных ставок и сокращениям по заимствованиям и в рублях, и в долларах. С 2013 до 2015 привлечение займов снизилось с $16 млрд до $6 млрд (статистика публичных компаний по ключевым сделкам привлечения финансирования). Изменились и источники финансирования. Так, до 2014 года было много сделок с зарубежными инвесторами и кредиторами, Сегодня основной источник финансирования – российские банки и государственные институты развития.

Согласно проведенному ЕY опросу среди золотодобывающих компаний, более 70% респондентов считают, что главная мера господдержки – развитие инфраструктуры для развития ресурсной базы и совершенствование законодательства по недропользованию. Работа в данном направлении ведется (Минвосток, ФРДВ), также есть пожелания по госфинансированию ГРР и созданию фонда прямых инвестиций с госучастием. В этом смысле могла бы быть интересна идея создания российско-китайского фонда по финансированию горнорудных проектов. По мнению Бориса Яценко, биржа для юниоров – хорошая идея, которую необходимо довести до конца, и площадка «Восход» может стать полноценной базой для ее развития.

Генеральный директор Фонда Развития Дальнего Востока Алексей Чекунков признал, что сокращение денег в отрасли втрое за три года – это печально.  Немалое количество проектов находятся в неизменном состоянии, либо сокращают свои амбиции.  Однако ситуация, по его мнению, не одномерная: Цены падают, но и рубль подешевел. IRR 30-50%.

«Наш диагноз прежний: острый дефицит капитала», – заявил господин Чекунков. У банков дефицит ликвидности, ЦБ стерилизует ликвидность. У крупных банков ликвидность есть, но они должны видеть 25-30% плечо, а этих денег у компаний нет. К горному делу охладел ВЭБ, идет пересмотр стратегии. И горное дело там не фигурирует как важное направление.

Напротив, фонд фундаментально верит в ТПИ и считает, что должен делать эту отрасль приоритетной. По 20 странам ОЭСР необеспеченные пенсионные обязательства  $78 трлн. Но глава фонда абсолютно убежден, что поддерживать проекты типа «100 тонн на 15-20 лет вперед», – это абсолютно правильная стратегия. Той же стратегии придерживается Китай.

Откуда взять деньги? Традиционно в Азии. Правда, получить их сложно и медленно. По мнению господина Чекункова к Китаю хорошо применима пословица: “Вода камень точит”.  Хотя, есть и исключение: сделка по «Полюсу была заключена за 3 недели».

Год назад фонд озвучил, что нужна юниорная площадка. Деньги, в том числе у небольших компаний, есть – 23 трлн руб. Алексей Чекунков был приятно поражен, что проект «Восход» удалось запустить в такие короткие сроки. Он считает, что этот проект сможет направить в отрасль рисковый капитал и важно, что ее в Китае воспринимают как «близкую» биржу. Буквально близкую. Сейчас идет разговор о сопряжении с Шанхайской биржей.

Другой источник денег – государство – не может дать их каждому и построить дорогу и ЛЭП к каждому проекту. Точечно – да. Длинные деньги – да. Но для фонда важнее быть катализатором развития, чтобы вместе потом поехать в Китай и Торонто поднимать деньги на биржах.

Управляющий директор Евразийского банка развития Александр Гареев высказал позицию «от лица банков». Банк создан для поддержки интеграционных процессов. Поэтому ему интересна тема возможностей объединенного рынка капиталов.

Пока на территории ЕАЭС объединение рынка капиталов не произошло. Нет свободы движения капиталов, признания лицензий в страховом, банковском секторе, на рынке ценных бумаг, возможность предоставления финансовых услуг без юрлица в другой стране. Эти задачи будут (предположительно) достигнуты к 2025 году.

Сейчас наибольший уровень инвестиций сделала Россия – в Казахстан и Беларусь. Но, чтобы объединенный финансовый рынок полноценно заработал, надо снять тарифные барьеры, сократить разницу в налогах, нивелировать отсутствие единых стандартов управления, волатильность валют, ограниченность к доступу рынка капитала в других странах ЕАЭС

Индикаторы объединенного рынка – рисковая премия, ставка по кредитам, волатильность курса нацвалют.

Снижение волатильности курсов должны облегчить инвестиции и торговлю. Важно, чтобы ставки по кредитам были гармонизированы. Такое произошло, например, в Литве и Латвии, которые присоединились к Евросоюзу. Правда, если это случится в ЕАЭС, наибольший эффект получат страны с наименьшими экономиками. Хорошие проекты по сырьевой базе, которые не могут сейчас получить финансирования, в случае объединения финансовых рынков смогут его получить и внести свой вклад в развитие экономики.

ЕАБР, со своей стороны, представляет примерно одни условия для проектов в разных странах ЕАЭС.  В текущем году у нас уже озвучены сделки. В списке проектов на 2016 год больше 30% – это проекты в секторе ГМК. У нас есть аппетит в принятии рисков по таким проектам. «Сделки публичные, можно посмотреть условия», – отметил он. Но интернациональные банки не смогут заменить собой полноценный финансовый рынок.

Президент ассоциации «НП РТС» Роман Горюноврассказал о системе «Восход», которая была запущена и презентована буквально за несколько месяцев до форума. Это принципиально новая система привлечения денег.

По мнению господина Горюнова, потенциал развития и привлечения денег пока не исчерпан и есть много предпосылок, чтобы задействовать ресурсы внутренних инвесторов, которые больше не смогут получать высокую доходность за счет банков. Еще один плюс инвестиций на площадке «Восхода» – доступность и технологичность. «Инвестором можно стать легко, в несколько кликов  – так же, как купить билет в театр или букет цветов, – сопоставил докладчик. – Мы уверены, что количество людей, которые будут пользоваться этими возможностями, будет расти».

“Восход” дает новые возможности и эмитентам. По мнению Романа Горюнова, в первую очередь важны инструменты местного финансового рынка, а в перспективе можно будет использовать деньги иностранных инвесторов. Для потенциальных эмитентов упрощены правила выхода на публичный рынок. По опыту первого размещения («дочка» аэропорта Хабаровска), от момента знакомства до закрытия книги заявок все оргпроцедуры заняли три недели.

До конца 2016 года на площадке «Восхода», предположительно, будет еще до 5 размещений. Организаторы площадки хотят создать сегмент горнорудных компаний, сформировав правила, которые не будут слишком сложны для компаний, но дадут инвесторам уверенность в том, что эмитент надежен.

Для размещений возможны разные инструменты для разных проектов на разных стадиях развития, «Восход» готов консультировать по поводу того, какие возможности сейчас лучше всего использовать. Возможно, небольшие, пилотные инвестиции – это самый оптимальный вариант, – считает господин Горюнов. Но затем, когда будет накоплена история публичной компании, можно будет делать большие объемы размещений с меньшими затратами на выпуски.

Глава ГКЗ Игорь Шпуров представил основные принципы новой классификации ресурсов и запасов, которая уже действует для углеводородов. Прежняя была основана на принципе изученности. Новая классификации строится на проектном принципе рентабельности запасов.

Экспертиза запасов и проектные документы – это единая цепочка: недропользователи будут получать экспертизу и справка о запасах. «Сейчас появилась реальная экспертиза, которая оценивает модели, проекты», – заверил Игорь Шпуров.

Новая классификация снизила затраты на подготовку на 8%. Два года потребовалось для разработки методических рекомендаций. Предположительно, для ТПИ потребуется столько же времени.

Были опасения, что из-за ввода новой системы понизится стоимость активов, инвестиционная привлекательность компаний. Этого не произошло. Геологические запасы не изменились, а, напротив, растут. Технологические извлекаемые запасы приращиваются. Рентабельные запасы составляют около 70% от технологических.

В настоящее время участники рынка и регулятор обсуждают, какую ставку дисконтирования следует использовать при оценке проектов и следует ли снизить ее с 15% до 10%. Игорь Шпуров привел слова одного из финансистов, который считает, что ставка в 15% покрывает «все риски, включая второй всемирный потоп».

Для Игоря Шпурова оказалось удивительным, что рентабельность и доля рентабельных запасов не зависят от цены на нефть. Это связано с действующим налоговым режимом и плавающим курсом доллара. При 100, что при 25 рентабельность одинаковая. Отличаются доходы бюджета.

30 октября на заседании ГКЗ будет рассматриваться документ по гармонизации российской и международной классификации ООН. При классификации твердых полезным ископаемых будет учитываться экономическая составляющая. Раньше же «Проекты существовали сами по себе, запасы – сами по себе».

Игорь Шпуров считает, что классификации совершенно одинаковые, так что можно оперировать в рамках единых понятий, но методики отличаются. Самый большой камень преткновения – изученность. Важно было совместить детерминистский подход с вероятностный. В процессе длительных дискуссий оба подхода удалось согласовать.

Международное признание классификации РФ позволяет перевести принятые в России категории в систему ПРМС, что важно для международного аудита. Кроме того, на базе новой классификации можно сделать национальный независимый аудит, а это важно для системы компетентных лиц. В ТПИ он есть, но компетентные лица, фактически, – эксперты западных институтов. Даже первый шаг позволяет российской системе комфортно чувствовать себя в международной оценке углеводородов, заверил Игорь Шпуров. По его словам, были предложены два варианта – действующая система и CRIRSCO, прошли более 10 рабочих совещаний, коллективы геологов. Был предложен и обсуждается третий вариант классификации.  В нем выделено три категории геологических запасов ТПИ: С2, С1 и В. Введено понятие «Извлекаемые запасы», которые определяются в рамках проектных документов. Выделено две категории – R1 (на основе геологических запасов категорий В и С1) и R2 (на основе геологических запасов категории С2). Акцентировано внимание на возможности применения при подсчёте запасов блочного моделирования с применением горно-геологических информационных систем». Повышение достоверности происходит через ужесточение требований для запасов оценочной стадии (С2) и прогнозных ресурсов (Р1). Выделение категорий запасов не привязано к группам сложности месторождения. Разделение ТЭО кондиций на «временные» и «постоянные» не предусматривается. Предусмотрено ТЭО проекта как высшая стадия по детальности, позволяющая вносить изменения в принятые кондиции, в подсчёт геологических запасов и утверждать извлекаемые запасы. Недропользователю дано право принимать решение о выполнении геологоразведочных работ, обеспечивающих окончательный подсчет запасов месторождения на любой стадии геологоразведочного процесса его изученности. По словам Игоря Шпурова, принципиальная схема близка к тому, чтобы гармонизировать ее с ООН и, следовательно, с CRIRSCO.

Руководитель РЦГИ «Казгеоинформ» Руслан Баймишев рассказал, как формируется база геологических данных в Казахстане. Казахстан имеет большой багаж исторических сведений. По инициативе казахстанской стороны было подписано межправсоглашение, которое регламентирует передачу геологической информации, полученной до 1992 года. Часть материалов, которые есть в Москве, отсутствуют в Казахстане. Это касается урановых партий, Каззарубежгеологии. С того времени информация доступна по согласованию с уполномоченным органом соответствующей стороны. В Казахстане предпринимаются максимальные усилия, чтобы обеспечить доступ к этим сведениям, но мешает наследие в виде секретной информации. Рассекречивание продолжается, и материалы эти все более и более востребованы, признал Руслан Баймишев. За советский период территория была изучена: геологическая съемка, аэромагнитная съемка и гравика, работа по глубинному геологическому картированию. Эти данные востребованы, желающих становится все больше.

Есть архив, информацию можно просматривать, но пока нельзя покупать. Другой важный шаг – интерактивная карта. Опубликованы данные по лицензиям,  на карту также нанесены ООПТ, полигоны. Эта информация нужна не только геологам, но и инвесторам.

В Казахстане для реализации принципа «первый пришел – первый получил» нужна соответствующая программная структура. Сейчас она действует для территории вокруг города Степногорск, уже есть 18 контрактов. «Уже можно говорить о какой-то заинтересованности», – порадовался господин Баймишев.

Перспективы дальнейшего совершенствования карты – предоставление исторической информации и прав недропользования онлайн, контроль геологической изученности.

«Полная автоматизация отношений недропользователя и инвестора – проект, по которому, я надеюсь, можно будет доложиться через год», – выразил надежду господин Баймишев.

Генеральный менеджер SRK Consulting (Казахстан)Николай Еньшин напомнил, что 14 июня кодекс KAZRC был принят в семейство CRIRSCO. Среди его задач – распространение мирового опыта стандартов публичной отчетности. Его спонсирует международный совет по горнодобывающей промышленности и металлургии, которая объединяет крупнейшие компании отрасли.  На законодательном уровне в Казахстане предполагается закрепить стандарты этого кодекса. В Казахстане действуют две ассоциации: KAZRC – это национальная организация, а ПОНЭН – профессиональная. Важный момент – ответственность за формы и содержания отчетов. Ее несет руководитель компании и компетентное лицо. На первом этапе кодекс внедряется компаниями, которые составляют публичные отчеты, на добровольной основе. Второй этап наступит, когда Кодекс о недрах будет принят, – тогда KAZRC будет обязательным.

Обучение – ключевой момент – потому что надо подготовить компетентных лиц, которые могли бы составлять отчеты по стандартам кодекса. В комитете геологии министерства по инвестициям и развитию было принято решение, что обучение будет организовано на базе вузов РК, первые курсы уже начали работать.

Казахстанская фондовая биржа в связи с принятием кодекса внесла изменения в свои правила. И с 1 января 2018 года все горнорудные компании, акции которых обращаются на Казахстанской фондовой бирже, должны будут готовить отчеты по стандартам кодекса KAZRC.

Генеральный директор Wardеll Armstrong Россия и Казахстан Юлия Бойко в начале своей презентации обратилась к участникам сессии с вопросом: «Мы в тренде?» Оказалось, что тех, кто так считает, немного. Но 2016 год принес облегчение. Золотодобыча в выигрыше, ралли в угле, железная руда преодолела отметку в $50 за тонну.

Юлия Бойко напомнила, что ровно год назад mining.com опубликовала статью, где текущая ситуация сравнивалась с 1997 годом и спадом, продлившимся до 2002 года. Говорилось, что мы еще не достигли дна, капзатраты все еще падают. Но если цифры повторяются, то только к 2020 году мы должны выйти на положительную динамику.

Активность IPO была слабой. На 13 листингах были подняты 300 скудных миллионов долларов – на 78% меньше, чем годом ранее. 2015 был худшим. Показатели горнорудных индексов продолжали отрицательную динамику и с 2011 года просела на 73% – хуже, чем нефть. Но в 2016 году эти индексы демонстрируют позитивную динамику. «А вы?» – поинтересовалась госпожа Бойко. Товарный индекс Bloomberg тоже растет. Доллар просел, но металлы – медь и золото, поднялись. Аналитики пророчат рост золота при любом раскладе выборов США. Если победит Хиллари Клинтон, то золото может вырасти до $1600 за унцию, если ДональдТрамп – $1800 и выше. Медь стоит $4600 за тонну. Сверхпроизводство может завершиться в 2018 году, хотя по некоторым подсчетам, спрос на рафинированную медь превысит предложение. Цена на коксующийся уголь с июля удвоился. С января по август 2016 года Китай сократил производства угля на 150 млн тонн. В 2015 году Китай произвел 611 млн тонн (примерно 10-летнее производство России). В России акции Мечела выросли на 30%, Евраза – вдвое. Уголь занял второе место в M&A, сумма сделок составила $5,4 млрд.

Объемы капзатрат стабилизируются. «Для стран ЕВРАЗЭС повышающиеся цены на сырье и, как результат, рост экономически рентабельных месторождений и проектов, критически важное явление так как каждая их этих стран очень зависима от своей сырьевой экономики», – подытожила госпожа Бойко.


Горная гносеология: как познать и улучшить работу работу предприятия

 

На сессии 7, которая прошла во время форума МАЙНЕКС Россия-2016, ее участники рассказали о собственном опыте создания предприятий и о сложностях, которые возникают во взаимоотношениях подрядчиков, заказчиков и поставщиков, а также о том, как их можно решать.

Управляющий директор «ЕМС Майнинг» Артем Романченко в своем выступлении несколько раз высказывал мысль о том, бюджет – это документ, определяющий финансовые параметры проекта на его «готовой» стадии, поэтому не надо называть «бюджетом» вообще любые финансовые подсчеты. Изменения в проекте происходит регулярно, на разных стадиях. На ранних стадиях, когда речь идет только о предварительных цифрах, лучше этот документ называть «финансовой моделью». «Самые ранние цифры попадают в головы людей и повторяются, и потом под них надо подгонять реальный проект», – объяснил докладчик.

В понимании Артема Романченко на стадии ТЭО финансовые расчеты бюджетом назвать тоже рано. Их опасно называть инвесторам, потому что потом они могут выйти из проекта из-за «несоответствий» между предварительными оценками и уточненными параметрами.

От первоначальной оценки до реализации проект драматично меняется. На стадии формирования первого понимания, Scoping Study, точность модели 40%. На стадии ТЭО точность 10-15%. Но практика, фактически, бывает разнообразна.

Для оценки бюджета на стадии приобретения дается предварительная оценка с вариантами рисков.  При формировании ТЭО формируются статьи расходов (техника, работы, оборудование, ГТС, инфраструктура), конкретные цифры прорабатываются с различными поставщиками. Также важна точная оценка запасов. На инвестиционное ТЭО надо выходить с одной, максимум – двумя версиями генплана, выбора технологий, поставщиков и работ.

Отдельная проблема – собрать проект от разных поставщиков. При общей понятности задачи и известности параметров – дьявол в деталях. Реалии российской практики – рабочая документация оформляется тогда, когда оборудование уже куплено. Чтобы купить правильно, надо заранее оценить габариты и технологические параметры – как минимум для того, чтобы иметь возможность рационально расположить оборудование в пространстве. Агрегаты, в том числе вспомогательные, надо привести в соответствие друг с другом.  На примере нескольких предприятий докладчик показал, как согласование между собой даже небольшого участка производства потребовало на этапе завершения монтажа участия специализированной организации, которая могла увязать все компоненты в едином комплексе и провести пуско-наладочные работы. Именно поэтому Артем Романченко уверен в необходимости интегратора, работа которого – подобрать и связать все компоненты оборудования в единую рабочую систему.

Директор EY Дмитрий Ковалев рассказал, какими принципами следует руководствоваться предприятию, выбирая, стоит ли производить то или иное оборудование или детали собственными силами или же лучше обратиться к помощи сторонних поставщиков.

При выборе решения важен опыт и технологические возможности других компаний,  скорость отклика на запрос ремонта. Российские компании чаще придерживаются стратеги «частично покупать, частично – производить». Зарубежные производители предпочитают выделять машиностроительные подразделения в самостоятельные компании.

По данным господина Ковалева, в секторе тяжелого машиностроение в России объем производства  в последние время упал на 34%, также на 34% сократилось и число предприятий в секторе производства машин и оборудования. Однако инвестиции в основной капитал выросли с 61 млрд руб. в 2011 году до 122 млрд руб. в 2015 году. Сравнение с сопоставимыми международными компаниями отрасли выявило, что основные показатели эффективности можно улучшить. Вывод – следует наращивать собственное производство.

Например, внедрение поточных линий может снизить расходы ремонтного производства на 30 млн руб. за счет перепланировки, балансировки, дозагрузки и других мер. Актуализация нормативов времени (сравнение станкочасов, заложенных в нормы, с фактическими значениями) и расхода материалов (снижение металлоемкости изделий за счет повышения технологичности изделий) позволила снизить затраты ремонтного производства на 200 млн руб. в год. Еще 15 млн руб. в год удалось сэкономить, благодаря моделированию загрузки собственных мощностей группами деталей, производство которых задействует максимальное количество переделов. В результате – более высокая загрузка существующих мощностей, экономия и выявление парка ненужного оборудования.

Главный инженер АО «Иргиредмет» Александр Крутько уверен, что главный риск при строительстве и сдаче в эксплуатацию горнорудного предприятия – неправильные исходные данные, на основе которых подсчитываются запасы, строится технологический регламент, параметры проекта.

На этапе строительства главные риски – некачественные поставщики, подрядчики и сами поставки. Ключевую роль играет застройщик, но для этого он должен быть компетентным и уметь подготовить исходные данные для проектирования, сделать проект (технический проект и проектную документацию), а также построить его, т.е. выполнять функции генподрядчика, подрядчика на выполнение отдельных работ,  а также контролировать строительство.

Господин Крутько напомнил собравшимся о рисках, которые несет компания, взявшаяся за строительство ГОКа. Так, если компания начнет строительные работы до получения разрешения на строительство, она подпадает под административную ответственность, объект подлежит сносу, а компания лишается лицензии.

Если параметры объекта отклонятся от проектной документации, это может привести к увеличению сроков строительства, дополнительным затратам на корректировку документации и прохождение экспертиз. Наконец, регулятор может отказаться согласовать поправки в проект.

Если же будет построен отдельный объект до завершения всего проекта, застройщик должен будет обеспечить  сохранность объекта до завершения строительства всего предприятия. Вероятно также, что придется выделить объект и представить его на экспертизу отдельно.

В итоге Александр Крутько пришел к выводу, что функции застройщика и технического заказчика целесообразно выполнять разными юридическими лицами. Застройщик должен рассматривать технического заказчика не как вспомогательный орган, а как партнерскую компанию, эксперта в вопросах подготовки исходных данных для проектирования, строительства, введения объекта в эксплуатацию, осуществления строительного контроля и др.

Консультант Центра горных информационных технологий Polymetal Сергей Остапчук сообщил, что с 2011 года компания создала и развивает систему горного планирования. Было создано подразделение, отвечающее за внедрение и развитие горно-геологических информационных систем, а также отделы горного планирования и управление горного планирования. Были разработаны методические документы (регламент горного планирования,  методика определения бортовых содержаний), средне- и долгосрочные планы горных работ.

Компания использует системы Datamine для накопления и анализа геологических данных на стадиях геолого-экономической оценки месторождений, подсчете запасов, проектировании и планировании горных работ.

Поддержание компьютерных моделей месторождений в актуальном состоянии позволяет планировать добычу в пределах заданных экономических параметров, выявлять, почему не подтвердились запасы, принимать оперативные решения по минимизации их последствий.

Геостатистическое моделирование (Conditional Simulation, Uniform Conditioning, QKNA) для оценки минеральных ресурсов по JORC позволяют повысить достоверность геологических моделей, детализировать их и выявлять участки для доразведки. Компания использует программные продукты AGR, 1С:Геология, Micromine Geobank, Leapfrog Geo, Datamine Studio 3.0, Enhanced Geostatistics. Геомеханические службы используют Datamine , Sirovision, а также пакет Rocscience.

Долгосрочное, среднесрочное, краткосрочное планирование и проектирование подземных горных работ выполняется в Studio 5D Planner с последующим экспортом данных в планировщик Enhanced Production Scheduler (EPS) для формирования календарных графиков, вплоть до суточных. Стратегическое и долгосрочное планирование открытых горных работ компания выполняет в NPV Sceduler. Для проектирования карьера задействован модуль Datamine Open Pit Design, для краткосрочного планирования используется модуль ISTS, для сортового планирования (проектирование БВР)  Blastmaker.

Господин Остапчук подробно рассказал о Центре горных информационных технологий, созданных в Polymetal. В центре работают три человека, в 2014 году они получили статус competent  person по кодексу JORC и получили аккредитацию MIMMM. Их основная функция – обучить сотрудников различных подразделений компании работать с программными продуктами, используемыми в Polymetal, так как работу исключительно с внешними подрядчиками компания признала неэффективной и дорогой. Обучение происходит очно в центральном офисе и подразделениях компании, а также дистанционно, с использованием технологии Skype Business. Также на внутреннем сайте компании есть библиотека учебного материала: пошаговые инструкции, обучающее видео, методические руководства и так далее. После обучения участники курсов (всего их 35) сдают трехуровневые экзамены по изученным продуктам. Кроме того, ежегодно проводится аттестации, где проверяется уровень владения тем или иным ПО. По трем разнонаправленным курсам обучение прошли более 500 человек. Ежегодно тестирование проходят более 450 человек.

Кроме того, центр разработал универсальный курс «Горное планирование. Горное согласование», который должен обобщить знания по горному планированию. Из числа слушателей курса Polymetal, по словам Сергея Остапчука, формирует кадровый резерв.

Региональный менеджер по консалтингу Micromine Ольга Альмендингер описала, как важен геологический контроль при моделировании месторождений.

Для того, чтобы оценка (содержание в блоке) была обоснованной, необходимо, чтобы данные опробования отражали характер минерализации в оцениваемом блоке. Для этого необходимо «определить популяцию, представляющую интерес, которая соответствует блоку, оценку которого мы хотим сделать», – объяснила госпожа Альмендингер. Использование геологического контроля позволяет определить границы домена и выбрать данные опробования, соответствующие оцениваемой популяции. «Геологическая модель формирует контекст, внутри которого строится ресурсная модель», – уверена госпожа Альмендингер. Домен характеризуется однородным геологическим и статистическим строением. Важным параметром домена является непрерывность минерализации.

Затем на примере моделирования нескольких месторождений она показала, как использование геологического контроля, в частности, литологического или структурного, позволяет получить более достоверную ресурсную модель.

Главный геолог по оценке минеральных ресурсов, SRK Consulting (Russia) Робин Симпсон рассказал, как можно оптимизировать экплоразведку на открытых горных работах.

Вначале он сообщил, что геологи на действующих рудниках должны обеспечить точное разделение руды от пустой породы, ее извлечение и транспортировку на склады. Затем он привел пример определения контуров рудных блоков непосредственно по результатам опробования. Такой способ, по его мнению, предполагает два допущения. Первое – одна проба точно представляет окружающий ее блок размером 5 х 5 м. Второе – возможна селективная отработка руды в масштабе 5 х 5 м или даже меньше. Однако такие допущения могут привести к неточностям. Так, контуры рудных блоков на разных уступах карьера не совпадают. Кроме того, масса навески пробы относится к размеру блока примерно так же, как персик к самолету.

«Различие в содержании в масштабе скважины и в масштабе блока часто гораздо более значительное, чем различие между навеской и пробой, а также пробой и скважиной», – уверен Робин Симпсон. В отличие от представительной навески для анализа из пробы, весь блок перед опробованием усреднить невозможно.  И невозможность эта становится особенно проблемной, если скважина пробурена вертикально при крутопадающем залегании рудоконтролирующих структур.

Содержание в блоке, по мнению господина Симпсона, оценивается по средневзвешенным значениям ближайших проб (геостатистические методы). Также, точность оценки должна быть выше для более крупных блоков.

Второе допущение оказывается нереалистичным, потому что реальное оборудование не может вести добычу поблочно, либо это экономически нецелесообразно. Кроме того, возникают проблемы при перемещениях горной массы в результате взрыва. Выяснить, где именно находится руда, можно, благодаря датчикам мониторинг движения горной массы.

В конце выступления Робин Симпсон  выразил уверенность, что построение контуров рудных блоков путем прямого оконтуривания буровзрывных скважин нельзя назвать оптимальным способом построения рудных контуров.Такой подход базируется на ошибочном представлении о том, что одна скважина может характеризовать минимальную выемочную единицу. Также данный метод приводит к нереалистично избирательной интерпретации рудных контуров.

Улучшить сбор данных при эксплоразведке, по мнению господина Симпсона, можно, если при оценке среднего содержания минимальной выемочной единицы используется средневзвешенное значение содержаний в окружающих пробах с использованием эксплуатационной модели. Кроме того, точность прогноза содержаний можно улучшить с помощью оптимизации взрывных работ и применения датчиков для мониторинга перемещения горной массы в результате взрыва.

Менеджер по технологиям (гидрометаллургия и пирометаллургия) Glencore Technology Пол Войт рассказал о том, как компания пытается нивелировать снижение полезного компонента и усложнение руд в руде за счет улучшения технологии извлечения.

В общем виде обогащение проходит несколько стадий: основная флотация, перечистка 1, перечистка 2 и контрольная флотация. На трех стадиях (до основной флотации, между основной и контрольной флотацией и между перечисткой 2 и контрольной флотацией) руда измельчается в агрегате для тонкого измельчения руд IsaMill. Для перечистки 2 используется установка Jameson Cells, где идет высокоинтенсивная флотация. Потом схема переработки руды была пересмотрена: IsaMill был перенесен на стадию между первой и второй перечистной флотациями, Jameson Cells – после второй перечистной флотацией. Но главное – был добавлен передел Albion Process – технология атмосферного выщелачивания, дополненная устройствами HyperSparge и ZipaTank.

В Albion Process тонко измельченный концентрат проходит стадию окислительного выщелачивания, разделения твердой и жидких фаз и, после отделения хвостов, разделяется на жидкую экстракцию / электролиз (продукт – металл для реализации) и осаждение (объединение с богатым концентратом).

Затем господин Войт показал примеры, как работают схемы по переработке медных и цинковых руд с использованием технологии IsaMill  и Albion.


Аэрогеофизики обещают распознать месторождения глубоко и точно

 

На сессии 8 «Экономичная геологоразведка – новые технологии в отрасли», которая прошла в рамках горнопромышленного форума МАЙНЕКС Россия-2016, ее участники представили результаты геофизических методов разведки, а также новые инструменты, которые позволяют удешевить и саму геологоразведку, и – что важнее – отработку месторождений.

Первым выступал главный геолог ООО GeoSolutions Николай Белых, который изложил свою версию, почему статистическая отчетность предприятий не соответствует реальным геологическим запасам в недрах.

Господин Белых напомнил, что наличие в документах записей о запасах не означает, что они есть в недрах. Но в практике работы предприятия эти отличия, связанные с некорректным ведением статистической отчетности, оказываются столь значительными, что компании, чтобы привести документы в соответствие с реальностью, вынуждены списывать запасы в ГКЗ и выплачивать НДПИ за сверхнормативные потери.

Обычно такая ситуация возникает, когда не учитывается уменьшение рудной площади в утвержденном контуре ГКЗ, а также меняется контур оруденения из-за недоразведанности в период детальной разведки.

Решить эту проблему можно, уточнив состояние и количество запасов. На конкретном примере Николай Белых показал, что, по итогам исследований, остаточные запасы руды были увеличены на 10%, содержания снижены на 56%, а количество золота – на 54%. Более точные сведения о состоянии запасов были защищены в ГКЗ, что позволило внести поправки в форму 5 гр и, тем самым, избежать дополнительных платежей НДПИ.

Управляющий директор Geotech Александр Приходько рассказал о преимуществах аэрогеофизических исследованиях на международном опыте.

Компания Geotech использует технологии VTEM (3 млн погонных км) и ZTEM (500 тыс. погонных км) для проведения исследований. В частности, заверочное бурение в Восточном Казахстане подтвердило данные съемки VTEM в 2015 году, которая выявила пять новых объектов колчеданно-полиметаллических руд.

С помощью аэросъемки с использованием технологии ZTEM было открыто медно-порфирового месторождения Balboa, в районе, где ранее проводилось множество предшествующих работ, включая бурение.

Также аэрогеофизические методы использовались при исследовании уранового бассейна Атабаски. В течение многих лет исследовался Зеленокаменный пояс Флин Флон. В 2007-2012 годах было выполнено более 80 тыс. погонных км съемки VTEM. Впоследствии на этой территории было открыто четыре месторождения.

По мнению Александра Приходько, аэрогеофизика зарекомендовала себя в сфере регионального прогноза  и локализации рудоконтролирующих структур. Кроме того, технологии VTEM и ZTEM хорошо подходят для моделирования простейших геологических тел. В качестве примера господин Приходько привел геоэлектрическую модель месторождения Норильского района, где анализ сопротивления позволил выявить сплошные и прожилково-вкрапленные рудные образования.

Также Александр Приходько на нескольких графиках продемонстрировал, как происходит моделирование задач поисков кимберлитов для метода становления поля с системой VTEM.

«Последние разработки электромагнитных в большинстве случаев не требуют последующих дополнительных наземных исследований для проектирования горно-буровых работ. Для активизации горнодобывающей промышленности и экономического развития регионов страны рекомендуется планомерное внедрение современных глубинных технологий и методов с учетом геологического строения и видов полезных ископаемых с обязательным предварительным моделированием, а также оценки эффективности как в традиционных горнорудных районах с развитой инфраструктурой, так и в слабо изученных», – подытожил Александр Приходько.

Главный геофизик АО «ГНПП Аэрогеофизика» Павел Бабаянц напомнил собравшимся о существующих методах аэрогеофизики: аэромагнитометрии, аэрогравиметрии, аэроэлектроразведка в различных модификациях, а также аэрогамма-спектрометрия. Измерения производятся аэромагнитометром серии «Аэромастер» (датчик CS-3, CS-L, производительность до 100 измерений в секунду, чувствительность 0.001 нТл), аэрогравиметром GT-2A (разработка Российской компании «Гравиметрические технологии»), аэрогамма-спектрометром (разрешение по линии цезия (0.662 МэВ) не хуже 9%; 512 (256) каналов регистрации полного спектра; полисциновые датчики NaJ (Tl) объемом до 48 л).

Аэрогеофизическая съемка происходит с использованием метода четырехчастотной аэроэлектроразведки EM-4H, которая подразумевает трехкомпонентную цифровую регистрацию сигнала, автоматическую коррекцию в реальном времени и автоматическую компенсацию влияния носителя.

В настоящее время аэрогеофизические работы проводятся активно в европейской части России и на ее северо-восточных территориях.

Современная магнитометрия позволяет уверенно картировать внутреннюю структуру большинства геологических объектов, – уверен господин Бабаянц.

Так, например, физико-математическое моделирование с последующим редуцированием поля модели фундамента позволяет выделять погребенные палеодолины, которые могут быть неочевидны на карте рельефа местности.

При картировании косвенных факторов контроля оруденения специальная технология обработки позволяет определять радиогеохимическую специализацию и картировать участки гидротермально-метасоматических изменений. А анализ распределения эффективных проводимостей (сопротивлений) позволяет картировать зоны дробления, трещиноватости и рассланцевания.

Также возможно делать вероятностно-статистический прогноз с обучением на эталонных объектах.

На примере поиска гидрогенных месторождениях урана электроразведка ДИП выявила контуры эрозионных впадин. Также было проведено картирование базальтовых покровов по комплексу геофизических параметров и погребенных палеодолин (данные аэроэлектроразведки). Также было выявлено литологическое расчленение отложений неогеновых палеодолин.

Для поиска коренных месторождений алмазов была использована технологическая схема выделения перспективных магнитных аномалий. Также аэрогеофизические методы были использованы для поиска золоторудных месторождений.

По мнению господина Бабаянца, современные аэрогеофизические технологии являются высокопроизводительным, комплексным, сравнительно дешевым и информативным средством оптимизации геологоразведочного производства практически на всех его стадиях.

Наиболее эффективным на всех стадиях работ представляется использование двух дополняющих подходов: последовательное картирование косвенных факторов локализации оруденения и использование вероятностных методов прогноза, основанных на использовании алгоритмов распознавания образов при обучении на эталонных объектах.

Главный геолог GeoJet Exploration Александр Бобров продемонстрировал, как работает метод ВИЭР (с использованием высокоточного импульсного электрозондирования). В общем виде, сначала выявляется картина фазо-амплитудных электрофизических неоднородностей в разрезе, делается анализ, обобщение, выделение и типизация аномалий. Затем делается пространственная увязка выделенных типов аномалий и геологическая интерпретация  геофизических данных. Наконец, строится 3D геолого-геофизическая модель участка.

Александр Бобров привел примеры картирования различных геологических ситуаций методом ВИЭР (вертикальный разлом, нарушающий сплошность горизонтальных слоев и фундамента, и несогласное налегание слоев двух типов), а затем показал (в общем виде и на примере участка Дражный), как, с помощью дешифровки космических снимков, происходит пространственная увязка рудных зон.

По результатам профилирования ВИЭР можно построить пространственную модель рудного тела и сформировать вид сверху и вид снизу. Кроме того, на графиках можно увидеть интрузии, дайки, кальдерные комплексы и системы разломов, горсты, палеорельеф погребенной речной долины, строение пород фундамента, зоны разломов.

По мнению Александра Боброва, метод ВИЭР пригоден для стратиграфического расчленения наслоенных толщ, выделения рудных зон или тел, их вычленение в разрезах, межпрофильная увязка и прослеживание в пространстве (штокверкового, жильного типа, минерализованные зоны). Также этот метод позволяет упорядочить  внутреннее строение разреза, вычлененить и картировать зоны тектонических  нарушений  различных генетических типов, картировать профили современных и погребенных речных долин.

Гендиректор ООО «АГР Софтвер» Ростислав Билик рассказал о том, как работает система АГР и как ее можно использовать для того, чтобы выполнить требования закона «О недрах».

По словам Ростислава Билика, система АГР повышает эффективность работы геолога за счет ввода первичной геологической информации непосредственно в цифровом виде и, тем самым, обеспечивает сокращение времени, необходимого на подготовку отчетной геологической документации. Кроме того, программа АГР позволяет организовать автоматизированный фото-стенд и формировать этикетки с штрих-кодами для керна. По оценкам господина Билика, за счет автоматизации ряда производственных процессов, достигается экономия до 2,5 млн. руб. на каждых 10 тыс. погонных метров керна.

Кроме того, система АГР позволяет структурировать на сервере информацию по нескольким разведочным проектам в виде понятном не только геологам, но и менеджерам. Обмен информацией с сервером происходит через интернет или защищенную корпоративную сеть. Быстрый обмен данными и доступ в режиме 24/7 позволяет управлять геологоразведочными проектами онлайн.

Еще одно преимущество применения системы АГР – возможность стандартизировать ГРР с помощью электронных шаблонов, которые структурируют корпоративные геологические стандарты. Благодаря им упрощается работа с подрядчиками и поставщиками (последние получают возможность ввода информации по шаблону заказчика).

Еще один способ использования программы АГР – передача первичной геологической информации в электронном виде в государственные фонды. С января 2016 года, в соответствии с поправками в закон “О недрах”, это  станет обязанностью недропользователей. С помощью системы АГР первичная геологическая информация может передаваться в фонды в электронном виде, как этого требует закон. Ростислав Билик сообщил, что Роснедра выразили высокую степень заинтересованности в использовании базовых элементов технологии АГР для создания фонда первичной геологической информации ЕФГИ – в настоящее время ведутся переговоры. Если стороны договорятся, недропользователи получат возможность использовать программу АГР, в том числе, и для передачи геологических данных в Единый фонд геологической информации в виде электронных документов АГР.

В докладе также было отмечено, что с учетом сложных современных экономических условий, с 2016 года возможно брать систему АГР в аренду, что существенно снижает финансовую нагрузку на бюджеты ГРР-проектов. Стоимость владения системы АГР при этом сопоставима с месячной зарплатой одного специалиста.

Директор программ инновационного и технологического развития  АО «АРЗМ»Игорь Солодов рассказал о геохимическом моделировании, которое используется на Хиагде и Далматовском месторождении урана, чтобы повысить их экономическую эффективность.

Он напомнил, что за последние почти 10 лет цена урана снизилась почти в 4 раза. Низкие цены стимулировали развитие дешевых методов добычи. К 2020 доля урана, добываемого СПВ, достигнет, предположительно, 55-60%. За 10 лет доля СПВ выросла с 6% до 36% и составит 50-55%. При этом способе отсутствует стадия добычи, сразу начинается процесс извлечения. Не формируются отвалы, нет хвостохранилищ и других дорогих  элементов инфраструктуры. Также важно, что за 50 использования этого метода среди работников рудников нет случаев лучевой болезни, крайне редки переоблучения – в отличие от подземного способа. Также в 8 раз выросло извлечение урана методом кучного выщелачивания.

Для месторождений, отрабатываемых методом СПВ, важны параметры скважин. Игорь Солодов сообщил, что наибольший эффект дало геотехнологическое моделирование на месторождении Далматовское, которое дорабатывалось за счет изменения направления фильтрационного потока. Также моделирование позволило отрабатывать мелкие участки месторождений за счет подбора оптимальной закачной-откачной схемы.

На проекте Хиагда также используется метод геотехнологического моделирования. Главная проблема Хиагды – низкая производительность скважин из-за слабой обводненности и высокой (из-за холодного климата) вязкости раствора.

Для отработки месторождения надо было ответить на вопрос: будет ли сгущение сети скважин (и связанные с этим расходы) экономически оправданным. Расчеты показали, что такое предположение справедливо. Реальность подтвердила расчеты: дополнительное бурение окупилось всего за год.

Стратегия развития АРМЗ – рост СПВ и наращивание объема производства этим способом с 1000 тонн до 1600 тонн к 2020 году.

Старший геофизик Aarhus geophysics Владислав Каминский рассказал о специфике своей компании, которая занимается интерпретацией геофизических данных, работая с различными системами (VTEM, Skytem, Helitem, «Экватор»). Он заверил, что инверсия данных – это не обычная трансформация, а правильная инверсия дает более точную информацию. Компания занимается тем, что извлекает из данных аэрогеофизических систем дополнительную информацию, а также интегрирует результаты геофизики, сейсмики  и бурения, тем самым повышая точность данных.

В частности, компания делает мультипараметрическую инверсию, распределяя информацию по четырем параметрам дисперсионной модели. Господин Каминский показал, как это происходит, на примере данных VTEM, полученных в Омане.

После презентаций участников сессии попросили ответить на вопрос, приводит ли их деятельность к открытию новых месторождений.

Александр Бобров, защищая отрасль, рассказал, что на Леоно-Либерийском щите его компания открыла несколько алмазных трубок в районе, где никто не ждал найти. Кроме того, удалось открыть рудные тела, содержащие металлический рений или его интерметаллические соединения. Раньше месторождения, где рений присутствовал бы в такой форме, обнаружены не были.

Павел Бабаянц заверил, что использование геофизических методов транслируется в открытие месторождений, но заказчики далеко не всегда хотят демонстрировать итоги этой работы. Главным показателем эффективности аэрогеофизики он считает тот факт, что количество заказов на исследования, несмотря на кризис, не уменьшилось, а увеличилось. Эту же мысль подтвердил и Александр Приходько.


Рудники переходят в цифровую реальность – практика и опыт России

 

На сессии 9, которая прошла во время форума МАЙНЕКС Россия-2016, ее участники на конкретных примерах показали, как можно улучшить работу предприятия, используя цифровые технологии.

Сессию открыл модератор, гендиректор SRK Consulting (Russia) Дэвид Пирс, задав тематические рамки сессии.

«Существует много данных, которые собираются, чтобы принять правильное решение. Мир развивается и меняется, появляются новые опции, к которым мы еще не привыкли, опыта использования которых еще нет. Мы хотим создать эффективное предприятие – управлять, делать дешевым, но надежным, и развивать любым способом, чтобы он меньше стоил. Делать это трудно. Надо увязывать работу карьера и фабрики, и, если оптимизировать только одну часть, это может привести к дисбалансу в другой», – отметил господин Пирс.

По его словам, одна из наиболее обсуждаемых тем сейчас – автоматизация. Komatsu недавно презентовал самосвал без кабины: диспетчеры могут сидеть далеко от рудника и, используя только жидкокристаллические мониторы, управлять агрегатами, находящимися на глубине 600 метров. Rio Tinto уже использует автономные технологии в Западной Австралии.

Отдельная тема – средства связи. Сейчас можно связываться с людьми под землей так же, как на открытом карьере. Например, рудник Челопеч в Болгарии, внедривший в подземном руднике средства связи повысил производительность вдвое, улучшив показатели прибыльности.

Также важно использовать тренажеры, которые позволяют прорепетировать ситуации, которые не всегда возможно отработать на реальном оборудовании. На тренажерах можно узнать, подходит ли человек для управления этим оборудованием – например, может ли он вести самосвал в три часа утра, не будет ли у него рассеяно внимание.

Важно также знать информацию о работе оборудования, о его износе – чтобы заблаговременно планировать ремонт.

Необходимо понимать, какие данные выбирать из общего потока как их трансформировать в полезную информацию (потому что в данных можно утонуть). Можно иметь данные о тоннаже, но не знать, какая на самом деле разница в работе двух самосвалов, двух водителей, какова дорога. Надо знать, где находится руда, какие содержания, где руда будет находиться после взрывных работ, чтобы сказать экскаваторщикам, где копать. Важно собирать оперативную информацию, работая по реальным, а не усредненным данным. И надо ранжировать информацию. В России сталкиваешься с тем, что данные собираются, но никто не может их правильно понять и что с ними делать, как можно на основе этих данных улучшать работу предприятия.

«Мне кажется, сейчас восхитительное время – перед нами вызов: надо работать лучше, не как раньше. Может, это даже интереснее для старших руководителей: как это можно сделать по-другому, кого слушать. Можно собрать данные – но вот вопрос, поддаются ли они управлению? Когда все застывшее и жесткое, трудно что-то улучшить. Так что наслаждайтесь своей работой и, будем надеяться, что ваш бизнес будет успешен», – завершил господин Пирс.

Директор проектного офиса Nordgold Олег Максимов, отметив, что форум МАЙНЕКС – отличная площадка для обсуждения новых технологий, заявил, что повышение автоматизации – один из способов повышения эффективности всей горнорудной отрасли.

Олег Максимов напомнил, что автоматизация должна быть не самоцелью, а улучшать бизнес-процессы в компании (улучшать производительность, коммуникации, снизить затраты, повышать прозрачности и экономическую эффективность).

В компании определяют, какие области требуют наибольшего внимания для создания максимального эффекта. Анализ чувствительности показал, что наибольший эффект на показатели компании может дать улучшение процессов «в горе». Один из проектов – максимизация нагрузки самосвалов, повышение наполняемости ковша, лучшая балансировка самосвалов и экскаваторов. Стало это возможно благодаря системе контроля за загрузкой (операторы и самосвала, и экскаватора видят, сколько они загружают, коммуникация между ними улучшается, самосвал загружается максимально). Это позволило существенно повысить производительность участка.

Еще один пример – использование дронов (самолеты и квадрокоптеры) для маркшейдерской съемки, для отслеживания взрывных работ. «Это один из самых эффективных способов ускорения маркшейдерской съемки», – заверил господин Максимов. Эта система особенно эффективна, так как ускоряет работу сразу по нескольким карьерам, экономит затраты на персонал, повышает качество самого процесса. На нескольких предприятиях дроны используются для сбора данных по карьеру и по кучам выщелачивания. Способ недорогой, но значительно повышающий осведомленность о происходящих процессах.

Кроме того, компания использует радары, так как есть риски движения породы, движения бортов карьеров. В прошлом году на Березитовом был установлен радар, который позволяет следить онлайн за движением породы, знать о повышении риска и своевременно реагировать. Один из плюсов системы – работа в условиях от +50° до -50°, т.е. в условиях от Якутии до Африки. Олег Максимов считает, что радары стали отличной практикой для мониторинга движений бортов карьеров.

Одно из решений по автоматизации работы фабрики – smart ear (электронное ухо) – детектор, который ставится рядом с мельницей и позволяет отслеживать загрузку и отслеживать процессы, которые в ней происходят. Сигнал приходит к оператору, который может ускорить подачу руды, поняв, что мельница недозагружена. На нескольких предприятиях система smart ear была увязана с системой подачи руды, так что даже человеческий фактор был полностью исключен. В результате повысилась скорость конвейерной ленты, скорость подачи руды в мельницы, повысилась производительность мельницы, ходимость футеровки, процесс стал эффективнее.

Еще одно нововведение – система Blast movement technology – система мониторинга руды после взрыва, которая используется в Африке и России. Система позволяет решать проблемы потери руды, разубоживания и реклассификации руды. Оказалось, что движение руды после взрыва составило от 1 до 6 метров. Это одни из самых основных потерь, особенно если приходится работать на рудных телах со сложной геологией, где вопрос разубоживания крайне важен.

В отчетности внедряется единая система. Цель  – интегрировать системы разнородных данных, контролируя все затратым процессы в единую структуру. Компания сосредоточилась на системах диспетчеризации, контроля за учетом топлива, движения горной массы. Сейчас она объединяет их, чтобы получать единую картину.

Внедрение автоматизации и учета привело к повышению производительности экскаваторной техники на 60%. Общая вывозка горной массы улучшилась почти на 100 тыс. тонн в месяц.

Внедрение в горное дело технологий big datа – та сфера, где горное дело пока отстает, но где есть огромный потенциал по повышению эффективности и снижению затрат, – уверен господин Максимов.

Эксперт Mine Lens Гатье Канарт в начале доклада представил аналитику McKinsey, которая показывает, какое оборудование имеет наибольшие возможности по созданию ценности горнорудного предприятия. По его словам, есть смысл концентрироваться на том, что находится под контролем горнодобывающих компаний (которые не могут контролировать, например, цены на металлы). В зоне их ответственности – количество руды, отходов, капитала, которое необходимо вложить, чтобы все заработало. Если с 2004 года продуктивность падала, то сейчас производительность труда улучшается. Если посмотреть на цифры 2015 года, то тенденция именно такова. Здесь важны технические аспекты, важна эффективность оборудования (хотя ее и можно мерить по-разному), это касается и обслуживания, и расходных материалов. Эффективность эта ниже, чем в нефтегазовой отрасли или металлургии, но надо помнить, что уровень сложности в горном деле гораздо выше.

Горнодобывающая отрасль только в начале пути к автоматизации. Внедряются новые системы, подходы, юридические правила. Некоторые компании и отрасли до сих пор находятся в удручающем состоянии, так как не используют новые технологии. Сейчас самое время задуматься, куда идти дальше. И руководители, как правило, понимают, что инновации – это важная часть бизнеса. Но здесь есть и большие риски. Лишь немногие из них реально вовлечены в усовершенствовании технологий.

Все больше возможностей не только создавать большие объемы данных, но и анализировать их, чтобы принимать решения, больше возможностей для взаимодействия с машинами (в том числе, речь идет о беспилотниках). Но чтобы создать ценность с помощью технологий, их надо измерять. Это, например, делает McKinsey.

Господин Канарт представил «рудник будущего». В нем будут интегрированы платформы данных. Сейчас компании работают с большим количеством данных и метрических систем. Интегрирование всех этих данных произойдет именно на «руднике будущего». Вторая его составляющая – возможность отслеживать операции и моделировать их в режиме реального времени. Третья составляющая – предупредительная оптимизация, когда анализ состояния оборудования может заблаговременно предупредить о том, что пришло время ремонтировать оборудование. Наконец, четвертый компонент – автоматизация всего предприятия.

Важно также, что сами технологии меняются, поэтому гоорнорудная отрасль должна выстроить всю цифровую инфраструктуру в единую, правильно сконфигурированную систему. Информация должна приносить пользу, работая в кратко-, средне- и долгосрочной перспективе. «Новые системы требуют новых навыков, и это тоже своего рода вызов», – подытожил докладчик.

Главный геолог по ресурсам CSA Global Максим Середкин рассказал, как происходила автоматизация горнорудных дивизионов «Росатома». В  2011 году была разработана концепция по внедрению систем информатизации. Идея была внедрить систему для всего холдинга, но реальность показала, что эффективнее делать это для каждого предприятия в отдельности.

В основе должна лежать разработка баз данных в унифицированном формате. Подходящий пример – система «Атомгео» в Казахстане, внедренная в «Казатомпроме». Изначально не было понимания, как она будет использоваться, но потом она стала использоваться для создания геологических моделей. Важно также создание коллекции и геологическая кодировка, которая была бы понятна не только геологам, но и технологам, и менеджерам. Важный аспект – оцифровка исторических данных. Она была начата в 2005 году, заняла около 10 лет. Главная сложность – разные легенды и качество данных (бумажные носители не всегда были удобны для оцифровки).

Построение геологических моделей для геолога – это наглядное представление информации. Важный вопрос – правильное разделение месторождение на домены. Крайности – рассматривать месторождение как единое целое или дробить его на множество типов оруденения. Тут важно соблюдать принципы деления на домены, понятные, прежде всего, тем, кто отрабатывает месторождения – технологам и горным инженерам.

После геологической модели надо делать модель выемочных блоков, учитывающую разубоживание. Опыт работы с месторождениями показал, что часто после моделирования месторождений выявляются участки брошенных руд, так что увеличивается срок жизни рудника. Важно также сравнивать геологическую модель с данными эксплуатационной разведки и фактической добычей, потому что любая модель делает допуски и нуждается в корректировке.

В целом господин Середкин признал, что информатизация целого предприятия – заманчивая идея, но внедрения начинаются с решения локальных задач.

Внедрение информационных систем на рудниках, добывающих уран методом СПВ, было важно, так как добыча происходит без визуального контроля. С другой стороны, технологические параметры довольно легко контролировать, установив систему датчиков. Далур – первое предприятие, где система была запущена в полном объеме. Заняло внедрение около 10 лет. Система состоит из четырех модулей: геологический, геотехнологический, модуль сбора информации и экологический.

Важный модуль – сбор геотехнологической данных. Геотехнологические модели позволяют рассчитать физико-химические и гидродинамические процессы, происходящие в недрах, какие концентрации ураны, какова растекаемость, каков расход кислоты, что позволяет управлять работой скважины, даже делать реверс, тем самым максимизируя добычу урана.

Экологический модуль позволил рассчитать растекаемость, самонейтрализацию раствора и то, как происходит этот процесс.

Результаты работы позволяют использовать эти системы в Казахстане. Были разработаны геологические модели для рудников, входящих в Uranium one. 3D-модели позволяют лучше понять, как следует располагать фильтры, снизить расход кислоты и повысить содержания урана. Также проработаны методики построения модели фильтрации. Производственный опыт показал, что надо характеризовать непроницаемые породы, а в проницаемых охарактеризовать лишь степень изменчивости их проницаемости.

Главный риск систем информатизации – нарушение связей между предприятиями, когда на одном сегменте уже работают новые технологии, а на других – еще нет. Поэтому «передовое» предприятие должно быть готово предоставлять отчетность также и в старом формате.

Руководитель горного направления ООО «Сумма технологий» Виктор Жиринас рассказал о проекте на руднике Октябрьский (входит в «Норильский никель»). Поправки в правила безопасности потребовали установить системы позиционирования персонала и транспорта. Внедрение требует больших денег, поэтому одно из важнейших требований – возможность системы к расширению, решение задачи передачи данных, дистанционного управления оборудованием, видеонаблюдения, мобильной связи и передачи данных по каналам мобильной связи, и диспетчерского управления.

Основной элемент – считыватель системы позиционирования. Оно представляет собой устройство, объединяющее функции wi-fi роутера, коммутатора, конвертера интерфейсов, собственно считывателя местоположения и т.д. Система контролирует нахождение персонала, а также подает сигнал, если в опасной близости от транспорта находится человек. Система позволяет управлять качеством добываемого сырья, способствует повышению технологической дисциплины и общей эффективности, передает оперативную информацию по отгрузке руды, автоматизирует учет объема и типов перевезенной горной массы и качества отгруженной руды, частично автоматизирует диспетчерский учет, а главное – отслеживает перемещение персонала в горных выработках, контролирует выход людей, особенно при чрезвычайных ситуациях. Система может планировать выезды и работу самоходного оборудования. В ней установлено видеонаблюдение, которое позволяет отслеживать гранулометрический состав руды и заполняемость. Система работает на радиосвязи и беспроводной передаче данных. У каждого сотрудника есть радиометка, которая служит также для аварийного оповещения. Однако, чтобы сократить расходы, точность нахождения выбрана не «до выработки», а зональная. Первая зона – ламповая, вторая – клеть и так далее. В отдельные зоны выделены места взрывных работ, места разгрузки-погрузки и другие.

Для установки системы использовались бронированные кабели. Прокладывались они не по трассам движения, а по специально пробуренным скважинам. В местах ведения горных работ подсоединены более дешевые кабели, заготовлены запасные и, когда рабочий кабель повреждается, его просто меняют, а поврежденный отправляют наверх для ремонта.

Информация системы доступна на нескольких уровнях (начальники горных участков, диспетчеры рудника), есть контроль данных по погрузке и отгрузке, так что диспетчеры могут отправлять электровозы к тем рудоспускам, где накоплена руда.

Важнейший эффект от внедрения системы – за счет использования стандартного оборудования по контролю за перемещениями оказался возможным контроль рудоперевозок, так что качество управления этим процессом становится более точным и прозрачным.

Менеджер по усовершенствованию предприятий AMC Consultants Кейт Соммервил предложила поговорить о продуктивности и производительности. Главные критерии – достоверность и полнота данных, которые должны поставляться своевременно: какова руда, каковы потери – все эти данные позволяют сформировать цели и бюджеты. Также крайне важно правильно управлять транспортным потоком. Самое лучшее – иметь интегрированную систему, чтобы была возможность получать данные, передавать ее в нужное место, определять ее ценность и принимать решения. Для контроля автотранспорта важно время работы, смен, заправок, полезную нагрузку, показатели производительности, возможности анализировать данные. И если из работы автотранспорта убрать задержки, это уже приведет к экономии. Также важно обращать внимание на скорость перемещения транспорта, заправка топливом – здесь тоже можно найти источник сокращения затрат. Все это надо измерять и включать в график расчетов.


Перспективы развития в России производства редкоземельных металлов

 

На 10 сессии форума МАЙНЕКС Россия-2016 ее участники обсудили перспективы развития в России производства редкоземельных металлов. В ходе дискуссии обсуждался вопрос внутреннего спроса и необходимость развития технологий  без которых России будет сложно конкурировать с Китаем. Перспективы отработки крупнейшего в России месторождения РЗМ – Томтора – по мнению участников связаны не столько с РЗМ, сколько с ниобием.

Модератор сессии, гендиректор ФГБУ ВИМС Григорий Машковцев признал, что проблема РМ и РЗМ воспринимается как проблема только в самой России. Весь мир широко использует всю группу РЗМ, которую поставляет Китай, доля которого в мировом производстве и поставках составляет около 90%. «Нам обидно, что мы осваиваем, по сути, только Ловозерский объект, а Соликамский гидрометаллургический завод производит мизер», – посетовал он и добавил, что в Хибинах около 80 тыс. тонн суммы РЗМ (почти половина мирового производства РЗМ) списывается.

В настоящее время государство занимается воссозданием редкометалльной промышленности. За счет госбюджета изучаются несколько объектов. Технический директор IMC Montan Андрей Твердов признал, что в России нет проблемы с сырьевой базой. Они есть в переработке, в создании индивидуальных соединений РЗМ, которые отличаются от суммы РЗМ по стоимости, «как «милостивый государь» и «государь император».

Андрей Твердов считает, что один из факторов, способствующих интересу к РМ и РЗМ – монополизация рынка Китаем и период, когда Китай ограничил продажу РЗМ на рынок. В это время возникал интерес к российским объектам. Однако без помощи государства отрасль не сможет развиться, поэтому докладчик выразил надежду, что интерес сохранится, и Россия займет свою нишу на рынке РЗМ.

Основные потребители редкоземельных металлов – страны запада (США и Япония). Есть мнение, что, чем больше РЗМ использует промышленность, тем более высокотехнологично государство. В настоящее время в России потребление составляет в лучшем случае 1-2 тыс. тонн в год (0,5-1% общемирового производства, по данным 2015 года) делаются попытки наладить собственную промышленность, заявлена политика импортозамещения, в том числе в сфере горного машиностроения. Эта отрасль важна также для обороноспособности страны.

Андрей Твердов тоже подтвердил, что в России огромная ресурсная база, которая может быть использована для производства РЗМ: месторождения Томтор, Селигдар, Ловозерское. Источниками РМ и РЗМ могут быть также золы уноса и золы углей, титано-циркониевые месторождения, апатитовые месторождения, вулканические газы, хвосты обогащения. И важно решить задачу первоочередной отработки, так как объекты в первой стадии освоения требуют участия государства из-за высокого объема капзатрат.

Среди проблем отрасли – отсутствие аналитических лабораторий для минералогического и элементного анализа, труднодоступность большинства месторождений, сложность привлечения финансирования в проекты, сложное строение месторождений и, наконец, высокая волатильность рынка РЗМ.

В качестве возможных мер стимулирования отрасли Андрей Твердов назвал прямое государственное участие в добыче и переработки руд РЗМ, проведение НИР и НИОКР, налоговое стимулирование недропользователей, государственно-частные партнерства,  гарантированные закупки РЗ в гохран и формирование стратегического резерва металлов.

Заместитель гендиректора АО «Наука и инновации» Геннадий Сарычев охарактеризовал текущее состояние и проблемы развития РЗМ.

По его словам, заявлять, что технический прогресс без РЗМ невозможен, – это уже аксиома. Из-за того, что легкая группа не находила спроса, страны стали исследовать новые возможности их применения. Так, например, ядерная медицина невозможна сейчас без лютеция, – самого редкого из РЗМ. Рост потребления РЗМ могут вызвать рост экологических требований к топливу (и, следовательно, рост использования катализаторов крекинга нефти, а также автокатализаторов и присадок к дизельному топливу), энергосберегающих технологий (рост потребления люминофоров), новых материалов и сплавов, электронных приборов и их компонентов. Расширение атомной энергетики требуют гадолиния и эрбия.

В 2010 году, когда «Росатом» совместно с правительством создали программу развития РЗМ, были надежды на то, что рынок вырастет со 120 тыс. тонн до 600 тыс. тонн РЗМ. Однако пока резкого роста нет: прогноз экспертов и участников по спросу на 2020 год сохраняются на уровне 180 тыс. тонн.

Геннадий Сарычев напомнил, что СССР занимался полным циклом производства РЗМ от разработки месторождений до готовой продукции, занимая около 15% мирового рынка готовой продукции. Сейчас  объем рынка редкоземельного сырья составляет $5,3 млрд, тогда как рынок готовой продукции с использованием РЗМ – $4,1 трлн. Россия же в настоящее время может продавать лишь коллективные карбонатные концентраты.

Единственная высокотехнологичная сфера, связанная с РЗМ, где Россия может представлять интерес для мирового рынка – это дезактивация руд редкоземельных металлов. Так, например, Китай обращается в «Росатом» с проблемой дезактивации руд.

По мнению ученых «Росатома», основные проблемы производства РЗМ в России – технологическое отставание (более15 лет отсутствовали систематические исследования и разработки по созданию новых и совершенствованию действующих технологических схем, новых видов технологического оборудования в области РЗЭ), преобладание легких РЗМ над тяжелыми в месторождениях, которые – снова напомнил господин Сарычев – расположены в неблагоприятных условиях. В сфере переработки отсутствуют производства по разделению РЗМ, а доступ к большим деньгам, за счет которых можно было бы их создать, ограничены. Кроме того, за 15 лет возник дефицит кадров, которые могли бы работать в отрасли.

По словам Геннадия Сарычева, «Росатом» до сих пор представляет собой единственную в стране структуру, способную обеспечить технологическую базу и полный объем компетенций для добычи и производства РЗМ.

Заведующий сектором освоения и использования новых минеральных ресурсов Института экономики и промышленного производства СО РАН Николай Самсонов тоже повторил, что наиболее дефицитны в современной действительности РЗМ тяжелой группы. Наиболее дефицитны в 2016 году году, по оценке Roskill Information Service Ltd. И IMCOA, неодим (5 тонн), европий (120-150 тонн) и диспрозий (900-1000 тонн). Один из вариантов развития отрасли РЗМ в России – развивать и дальше работу Ловозерского ГОКа и связанного с ним в производственной цепочке Чепецкого механического завода, где в новом цехе по разделению РЗЭ можно было бы производить индивидуальные оксиды и другие соединения.

Второй вариант – менять технологию для переработки апатитов Хибинского месторождения. Однако за 30 лет эта проблема так и не была решена, поэтому сложно ждать, что в ближайшие годы ситуация изменилась.

Третий вариант, который господин Самсонов считает наиболее перспективным, – это отработка месторождения Томтор. Запасы участка Буранный содержат 1.2 млн сухой руды с содержанием Nb2O5 – 6,7%, La2O3 – 9,5%, Y2O3 – 0,6%, а суммы оксидов РМЗ – 10,1%, Sc2O3 – 0,05%.

«Томтор – это, конечно, 72 широта, но не так страшен черт, как его малюют. Всего в 30 км – дорога 4 класса. ГОК там никто строить не будет. Речь идет о небольшом горнодобывающем предприятии», – заверил Николай Самсонов. Томтор уникален тем, что полезный компонент – это природный концентрат, который не требует обогащения, и концентрации которого увеличиваются вместе с глубиной.

По его словам, это месторождение содержит 92% РЗМ цериевой группы, но можно выделять целые пласты и блоки, где соотношение ЛРЗМ и ТРЗМ становится почти пропорциональным (не 1 к 10, а 1 к 2) и привел пример рудного блока размером около 1 млн тонн. Именно возможность выделять рудные блоки, где проблема содержаний легких и тяжелых РЗМ нивелируются, может быть решением для того, чтобы отработка Томтора была рентабельной, уверен он. Технология разработана, недорога.

Модератор поинтересовался у Николая Самсонова: если переработка концентрата должна вестись на базе предприятия в Краснокаменске объемом 100 тыс. тонн руды, куда можно будет направить готовую продукцию (8-9 тыс. тонн)?

Тот отметил, что комбинат не сможет перерабатывать 150 тыс. тонн в первый год. Поставленная для предприятия задача – производить 7-8 тыс. тонн РМЗ к 2020 году. «Куда девать – интересный вопрос. За производство РЗМ отвечает бизнес», – уклонился от ответа ученый.

На вопрос попробовал ответить один из участников дискуссии: «Какие возможности в мире устроить свою продукцию? Маунтин Пасс закрыт. Войти в мировой рынок – гигантская задача. Никто там не ждет».

Николай Самсонов предположил, что, возможно, если бы в России было организовано производство высокочистых металлов, это был бы шанс выйти на мировой рынок. Другой вопрос – какова цена.

В дискуссию вступил научный руководитель проектного офиса «редкие и редкоземельные металлы» ВНИИХТ (входит в «Росатом») Валерий Косынкин. По его словам, крупные промышленные проекты вполне могут увеличить спрос на РЗМ. Так, В 60-е годы XX века вырос спрос на церий и неодим. Именно в этовремя американцы проводили нефтепровод из Аляски в США. А церий и неодим, напомнил Валерий Косынкин, повышают холодостойкость стали.

«А может, нет смысла развивать громадные месторождения? Может, начать с малых объектов? А не сразу на Томтор?» – полюбопытствовал один из участников дискуссии.

«В таком случае – а почему нельзя развивать крупное месторождение и добывать селективно, которые сейчас конъюнктурны?» – парировал Николай Самсонов.

«Ну потому что для Томтора надо, чтобы зарубежные компании  включили его в свои производственные планы», – объяснил его оппонент.

Про разработку Томтора высказался начальник управления гидрометаллургии АО «Полиметалл Инжиниринг» Николай Воробьев-Десятовский. По его словам, проблема не в том, чтобы разделить РЗМ. И не в том, чтобы производить редкоземельные металлы в чистом виде – по его словам, в этом нет необходимости, так как они на воздухе окисляется. Проблема с Томтором даже не в том, «куда денем РЗМ». «Даже если предположить, что они никому не будут нужны вообще, там есть ниобий», – пояснил он. По его словам, 200 тыс. тонн (по вынимаемой массе) достаточно для того, чтобы насытить отечественный рынок ниобием, который, в основном, импортируется в Россию из Бразилии.

Для отрасли же важно, что в России нет собственных методик и стандартов, с помощью которых можно было бы определять содержания РЗМ. «Я не встречал  методику, как определять сумму РЗМ», – признался он.

Директор программы развития ресурсов Uranium One (входит в «Росатом») уверен, что российские проекты РЗМ пока экономически несостоятельны. Он припомнил, что лет 5 назад был вовлечен в отрасль от добычи до готовых чистых соединений. Анализировали все источники за рубежом. «Сырьевики говорили – да, много объектов, они комплексные – но их экономика не выдерживает», – подчеркнул он и отметил, что пока заявления «Акрона» о том, что предприятие будет производить РЗМ из своих апатитов, – это лишь заявления.

Первый замдиректора ВИМС заверил, что пока в России не заработает производство готовой продукции, например, телефонов, Россия неконкурентоспособна. Китайцы смогли полностью захватить рынок РЗМ, потому что у них действует программа made in China до 2030 года. Поэтому, пока в России не заработает собственная промышленность, которая будет потреблять РЗМ, можно «сколько угодно строить иллюзии. Томтор – это политическое решение. Надо только пожелать удачи тем, кто за это взялся. А что дальше – никто особо не знает», – признал он.


Российская наука и горнорудные компании в поисках взаимного интереса

 

На сессии 11, которая работу горнопромышленного форума МАЙНЕКС Россия-2016, докладчики показали несколько конкретных примеров сотрудничества бизнеса и научно-проектных организаций. После докладов участники дискуссии обменялись мнениями о перспективах развития прикладной горной науки в России. 

Руководитель «Забайкалзолотопроекта» Ольга Липич отметила, что для многих предприятий соответствие экологическим госстандартом остается актуальной проблемой. Важное направление – не только проектирование природоохранных мероприятий, но и экологический аудит и консалтинг. Комплекс услуг в сфере экологического проектирования включает в себя разработку материалов по оценке воздействия на окружающую среду, разработку проектов санитарной охраны, нормативов образования отходов, предельных допустимых выбросов и сбросов и другое.

В последнее время компания выполняет заказы по экологическому сопровождению предприятий: экологический аудит, мониторинг и выдача рекомендаций по экологическому контролю, представление интересов компании при проверках, помощь в устранении нарушений, консультации по отчетности и договорах, подготовка квартальной и годовой отчетности. Главное достижение последних лет – полный комплекс услуг по прохождению экологической экспертизы. Специалисты института также готовы провести оценку резерва по выводу из эксплуатации, делая отчеты по международным стандартам, правилам рынка альтернативных инвестиций.

Также сотрудники «Забайкалзолотопроекта» активно участвуют в международной работе. Кроме проектирования и экологической оценки, институт расширяет сотрудничество с вузами, работники являются авторами курсов повышения квалификации для сотрудников промышленных предприятий и госслужащих регионов Сибири.

Заместитель гендиректора по управлению ресурсными проектами «Ростех – Развитие бизнеса» Игорь Демидов рассказал о плане организовать ЕРС-центр, который будет работать на базе структур, входящих в «Ростех», предоставляя услуги для горнорудной отрасли. По его словам, в индустрии сейчас происходят структурные деформации. Компании вынуждены переориентироваться на трудноизвлекаемые руды с низкими содержаниями запасов, низки затраты на НИОКР, высока долговая нагрузка. С другой стороны, это хороший момент для перевооружения производства, имплементации новых технологий, вхождения новых игроков на рынок.

Сейчас «Ростех – Глобальные ресурсы» – это стратегический участник важных проектов – Томтора, Удокана, Огоджинского угольного и Тырныаузского вольфрамового месторождений. Компания ведет поиск горнорудных проектов и готова предложить российским и зарубежным инвесторам приобрести действующий бизнес, либо организовать новый бизнес от получения лицензии до металла на складах покупателей.  «Ростех – Глобальные ресурсы» готов реализовывать совместные проекты на понятных условиях, оказывать услуги технического и финансового инжиниринга.

Компания проанализировала потребности российского рынка и обнаружила, что есть потребность в комплексном EPC-подрядчике в России. В связи с этим были объединены проектные институты – Гипроцветмет, Гинцветмет, Виагем, РИВЗ, ТОМС и «Росинжиниринг». На единой корпоративной площадке создается отечественный ЕРС и ЕРС-М подрядчик полного цикла. Дочерние предприятия аттестованы или имеют опыт работы с финансовыми учреждениями (например, с Внешэкономбанком) в области финансово-технического мониторинга. Также у компании есть опыт сложных форм финансирования (синдицированный кредит, экспортно-импортное соглашение, лизинг и т.д.).

Начальник исследовательской лаборатории АО «ВНИПИпромтехнологии» Евгений Кузьмин рассказал о технологии пастовой закладки выемочных камер хвостами переработки руд. Проблема эта старая, решение ищут во многих странах. Суть ее в том, что отходы сливаются в ущелье или овраг через систему дамб. А в отходах остается 75% радиоактивных трансурановых элементов. Плюс в поверхностных хранилищах остается радон, который выделяется из радия.

ЦНИЛ ППГХО изучил возможность закладывать хвосты ППГХО в подземные камеры. По прочности получились неплохие результаты при добавлении цемента. Но резко подскакивает содержание радона, который в легких разлагается, выделяет альфа-частицы и разрушает организм.

Olympic Dam попробовал использовать твердеющие смеси. Но опыт закладки обесшламленными (в шламах содержится как раз большая часть радиоактивности) хвостами и песком оказался неудачным. Все равно фиксировались скачки уровня радона. Поэтому вместо 60% обратной закладки предприятие может закладывать только 20%, остальное оставлять на поверхности и, как следствие, судиться и проигрывать аборигенам Австралии.

Новый материал – это паста. Технологическая схема: в хвосты со шламами добавляются флокулянты (структуры-мономеры из семейства «мыльных»), которые образуют гелеобразную массу. Именно они связывают наиболее радиоактивные шламовые частицы и образуют плотный гель. В него добавляется цемент, смесь закачивается в подземные камеры. Транспортировать ее можно по трубам. Расход флокулянта небольшой.

Показатели сгущения хвостовой пульпы ГМЗ показали хороший результат. Хвосты ППГХМ хорошо реагируют с флокулянтами при попытки сделать пасту. Первые конструкции насосов для закачки в подземные камеры были сложными и чрезвычайно дорогими. Но компания Putzmeister предложила поршневый насос, который оказался недорогим и простым для перекачки пасты. Добавление крупных частиц (например, песка) увеличивает прочность пасты.

Главная проблема для пасты – выделение радона. Наблюдения показывают большие скачки радоновыделения во времени, поэтому есть смысл говорить только об общих тенденциях. Со временем  вода выделяется и плотность увеличивается, а радоновыделение уменьшается. Следовательно, надо бороться за плотность.

Методы снижения радоновыделения в трещиноватый массив – ликвидация трещин твердеющими составами, благодаря чему выделение радона в породный массив сокращается на 95%. Другие варианты – полимеры, тяжелые металлы, соединения цемента. Но механическое сдерживание ничего не дало. Ждать сдерживания радоновыделения можно только при образовании сплошной гомогенной среды – например, полимерами или стеклом.

Если применять пастовую закладку, осуществляется идея замкнутого производственного цикла: после добычи руды почти весь ее объем возвращается обратно. Кроме того, твердеющая пастовая смесь – это уменьшение объемов поверхностных хранилищ, снижение экологической нагрузки на окружающую среду, уменьшение ежегодных выплат за поверхностное хранение (раньше ППГХО платил 300 млн рублей, потом сумма была снижена до 95 млн рублей).

Подавление радоновыделения из пастовой закладки путем ее изоляции, ликвидации трещин в массиве вмещающих пород – та задача, которая может быть успешно решена.

После выступлений, участники обсудили состояние и возможности развития российской горной науки, а также ее взаимодействие с бизнесом и государством.

Гендиректор SRK Consulting (Russia) Дэвид Пирс уверен, что российская наука может решать многие вопросы. Люди, создавшие «Касперского» и Google, родились в России, мы работаем с геофизиками-россиянами, которые создали радар, работающий на больших глубинах, – все они превратили возможности в конкретные инструменты, и я полагаю, что в России есть отличный потенциал уйти вперед. Необязательно повторять то, что было сделано на Западе, надо сказать «спасибо» и идти дальше. У горных компаний есть средства для того, чтобы профинансировать интересные разработки.

Вице-президент Uranium One Inc. по геологоразведке Александр Бойцов начал с предыстории:  «Я проработал и в отраслевом НИИ, во ВНИИХТе, лет 20, и горным геологом на предприятии пять лет, и в управляющей компании, и в канадской публичной компании. Мне удалось познакомиться с этой проблемой с разных позиций». С точки зрения урановой отрасли, СССР был №1 по добыче урана и по запасам урана. Была создана отраслевая наука, которая отвечала за все – от геологии до получения готового концентрата. В 90-е годы все начало распадаться. Был утрачен кадровый потенциал, технологический рост был прерван, нарушилась инновационная преемственность. В 2005-2006 годах, когда было принято решение объединить все активы в одну компанию и поставлена задача  возобновлять добычу, пришлось привлекать зарубежных специалистов. Необходимо было получить авторитетное международное мнение, научиться представлять запасы по международным стандартам. Взаимодействуя с западными компаниями, было понятно, в чем наши недостатки и преимущества. Проблема была в том, что Россия отставала в технологической оснащенности, хотя со временем это стало нивелироваться. А синергия российского и зарубежного дала и продолжает давать блестящие результаты – многие продукты Россия может создавать сама и даже экспортировать компетенции. Александр Бойцов привел пример Максима Середкина, который, начав в «Росатоме», затем реализовал свой потенциал в австралийской CSA Global.

Комментируя вопрос о том, следует ли иметь собственное проектно-научное подразделение или пользоваться услугами сторонних поставщиков, он признал, что была идея создать собственный инжиниринговый центр. Но прямого западного аналога создать не получилось, а гибрид делать не захотелось. Поэтому было решено оптимизировать то, что есть «И это, наверное, правильно», – подытожил господин Бойцов.

Евгений Кузьмин считает, что в области фундаментальных исследований СССР далеко ушел, по сравнению с другими странами. В новой экономической реальности эти исследования оказались невостребованными. Но, не привыкнув жить в условиях, когда человек принимает решение сам, наука и производство кинулись к менеджерам, чтобы ею кто-то управлял. И пришли совершенно нелепые люди – например, на Лебединском ГОКе запрещали вскрышные работы (надо руду добывать, а не породу). Сейчас российская наука и бизнес в стадии переходного режима. «Мы не хотим менеджеров, мы хотим технарей. Нам не хватает инженеров. Будет новый рост технических специалистов, которые будут работать на новом оборудовании, и Россия займет свое место в мире. Конечно, у российской науки потенциал есть, он будет быстро выращен и займет свои производственные ниши», – уверен Евгений Кузьмин. Но нужна поддержка образования, молодых специалистов – во всех цивилизованных странах это поддерживается и дает свои результаты. «Я полон оптимизма», – подытожил господин Кузьмин.

Директор института горного дела, геологии и геотехнологий Сибирского федерального университета (Красноярск) Владимир Макаров прокомментировал тему со стороны вузовской общественности. Да, «надо готовить технарей» – но есть проблема в престиже этой профессии. Он сейчас настолько понижен, что университет с трудом набирает толковых ребят, поэтому надо поменять отношение к горной профессии. В регионах своего присутствия горнорудные компании только в последнее время стали смотреть на школы: «Полюс» создает «золотые» классы. Нефтяные компании («Роснефть» с «Юкосом») занялись этим гораздо раньше, и итог уже есть: конкурс на нефтяных геологов гораздо выше.

По мнению директора института, отраслевая наука сейчас практически развалена. Но мировая тенденция такова, что научные центры локализуются вокруг университета. Во Фрайбургской академии, например, на одну бюджетную ставку пять ставок оплачивает бизнес. Бизнес размещает научно-исследовательские центры в университетах. И важно, чтобы компании шли в университеты со своими проблемами, открывали лаборатории. Первые примеры есть: «Норникель» открывает в университете R&D-центр по качеству руды. В университете кадры, поэтому компаниям есть смысл обратиться к вузам и начать вкладывать в образование.

Он также отметил, что компании боятся использовать инструменты господдержки, например, постановление правительства №218, по которому государство выделяет деньги для развития технологий (например, 100 млн руб. дает компания, еще 100 млн руб. – государство, каждый год в течение трех лет). На эти деньги можно развивать технологии «под ключ». «Государство открывает форточку, но компании не идут на это», – посетовал Владимир Макаров. Поэтому он призвал всем обратить на эту возможность внимание и быть более открытым к вузам.

Главный геолог по ресурсам CSA Global Максим Середкин признал, что у него был уникальный опыт посмотреть на Россию из Запада. Он с удивлением обнаружил, что во многих направлениях российская наука не отстала, а напротив, перегнала западную. Но главная проблема в России – донести идеи в простом виде. «Ты настолько сложно рассказываешь, что тебя не понимают», – припомнил господин Середкин. Эта проблема характерна для всей российской науки. «Главное – перекладывать в деньги, чтобы было понятно, зачем идеи нужны», – посоветовал геолог. А идеи есть: российские геологи на поисково-оценочной стадии даже интереснее в своих идеях своих зарубежных коллег. Но в России, в отличие от Запада, юниорного рынка нет. Идеи не проверяются, не развиваются, потому что в крупных компаниях сложная процедура их одобрения. Поэтому идеи уходят на Запад и начинают там монетизироваться. А когда есть юниорный рынок, когда работают много маленьких компаний, будет развиваться рынок науки, который будет дополняться консалтинговыми компаниями и университетами, которые могут работать на компании или получать заказы от государства, уверен Максим Середкин.

Олеся Липич, комментируя вопрос о степени самостоятельности научных структур внутри компаний, считает, что их вариант вполне жизнеспособен. Сам «Забайкалзолотопроект» не занимается инженерными изыскания, что-то отдает подрядчикам. «Я считаю, что это удобный творческий тандем», – подытожила госпожа Липич. Кроме того, их структура взаимодействует с вузами и считает это направление работы важным для компании, потому что наблюдается большая нехватка по многим специальностям.

«Хороша ли централизация – это вопрос философский, – считает Игорь Демидов. – Время собирать камни, время разбрасывать». Сейчас «Ростех» считает целесообразным собирать: централизованные компетенции лучше. В компании уверены, что заказчик заинтересован в комплексном решении, отсюда и появилась идея EPC-центра: провести ГРР, поставить запасы на баланс, сделать проект предприятия и построить его, особенно с использованием местного оборудования.